Мое дыхание сбивается.
— Что?
— Покажи мне, что ты с собой делала.
Мое сердце колотится о грудную клетку, и моя первая мысль — убежать. А вторая, что я вот-вот взорвусь от возбуждения.
Я никогда не делала этого ни перед кем. На самом деле, только один парень сделал это со мной. Это было поспешно и больше походило на эксперимент, чем на секс.
Мое внимание падает на его толстый палец, костяшки которого белеют, когда он сжимает кольцо на молнии. Розовый румянец заливает мою грудь, и внезапно я чувствую себя униженной.
У него, наверное, было миллион женщин, которые делали это для него…что, если я сделаю это неправильно? Или, что ещё хуже, что, если он играет со мной? Что, если я сниму платье, и тогда он посмотрит на меня со снисходительной ухмылкой, которую я так ненавижу? Ты глупая маленькая девочка, Аврора.
— Ты сказал, что не можешь прикоснуться ко мне.
— Я и не буду, — хрипло говорит он. — Я собираюсь только смотреть.
А потом он дергает. Молния расстегивается сантиметр за сантиметром, обнажая мою грудь, живот, трусики.
Затем оно падает на пол к моим ногам.
О, святой гусь. Тяжело сглотнув, я позволила своим глазам закрыться. Я слышу его резкий вдох, чувствую, как его взгляд обжигает каждый сантиметр моей кожи.
Он недоверчиво качает головой.
— Ты всегда носишь розовые трусики?
Я приоткрываю веко, мой взгляд падает на его губы. Никакой ухмылки. Это хорошо. Когда я поднимаю глаза, от его взгляда у меня перехватывает дыхание. Оно затуманено безумием.
Желанием. Для меня.
Вновь обретенная уверенность разливается по моим венам, и, не прерывая зрительного контакта, я опускаюсь на кожаный диван позади себя. Не моргая, я поднимаю пятки на сиденье и медленно провожу руками по внутренней стороне бедер.
Анджело рычит и проводит рукой по своей челюсти.
— Сними их.
Дрожащими пальцами я приподнимаю бедра и снимаю трусики. Он поворачивается, чтобы посмотреть на тонкое розовое кружево, скомканное на коврике Тора.
— Господи, — бормочет он.
Затем его внимание возвращается к моему лицу. Мои глаза и тело следуют за ним, когда он подходит к краю дивана и кладет ладони на подлокотник. — Ложись, — требует он. — И. Покажи. Мне.
Прикусив нижнюю губу, я сползаю спиной вниз по дивану и раздвигаю колени, обнажая перед ним все. Когда стон вырывается глубоко из его груди, волна удовольствия захлестывает меня.
— Черт возьми, Аврора. Ты само совершенство. Конечно, по-другому и быть не может.
