— Я не знаю, — застенчиво шепчу я.
— Тогда я бы хотел это выяснить, — рычит он, придвигаясь ближе.
Я приподнимаю бедра, чтобы он мог лучше рассмотреть, что происходит у меня между ног.
— Я бы отшлепал эту маленькую тугую киску, просто чтобы услышать, как ты кричишь.
Приглушая всхлипы, я шлепаю себя по киске, выгибаясь под ударной волной удовольствия, которая прокатывается от моего клитора к низу живота. Святой ворон.
— Сильнее, — требует он.
Я снова шлепаю, внутри меня разгорается оргазм.
— Вот же лебедь, — бормочу я, поворачивая голову и вгрызаясь в подушку.
— Не смей отводить от меня взгляд, Аврора. Я хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты кончишь.
Я поворачиваюсь к нему, и он удовлетворенно наклоняет голову.
— Хорошая девочка. Теперь потри свой клитор так сильно, как только можешь.
Я отчаянно киваю, потирая клитор все сильнее и сильнее, извиваясь как от удовольствия, так и под тяжелым взглядом Анджело. Мой оргазм все нарастает, отчего у меня кружится голова и перехватывает дыхание.
— Не смей, блять, останавливаться, — рычит он, склонившись над моим коленом и не сводя глаз с моей киски. — Я хочу видеть, как твой оргазм вытекает из киски и стекает по твоему бедру.
Мой клитор пульсирует, пока каждый мускул в моем теле не напрягается, и чистое, прелюбодейное удовольствие не взрывается внутри меня.
— О, Боже! — я кричу, мое тело берет верх, когда я трусь о ладонь, чтобы высвободить каждую частичку своего оргазма.
Мои глаза закрываются, и я пытаюсь отдышаться, в то время как фейерверк в моем животе и между бедер медленно прекращается.
Через несколько секунд диван проваливается. Сквозь опущенные ресницы я вижу, как Анджело встает во весь рост. Огромная выпуклость натягивается на промежности его брюк. Господи. Он в последний раз пробегает голодным взглядом по всему моему телу и останавливается на моем лице, на его губах играет мрачная ухмылка.
— Я ошибался на твой счет, Сорока, — хрипло говорит он, облизывая губы. — Ты плохая девочка.
Бросив последний затяжной взгляд, он поворачивается к двери и отпирает ее.
Как раз перед тем, как он проскальзывает сквозь нее, я вижу что-то розовое и кружевное у него в руке.
Мой лифчик.
Он незаметно засовывает его в карман и оставляет меня полулежать на диване.
Полностью обнаженную и измученную.
Глава девятнадцатая
Образ невесты моего дяди, голой и мастурбирующей прошлой ночью, так глубоко въелся в мою сетчатку, что я, черт возьми, вижу это каждый раз, когда закрываю глаза.
