— Сегодня вечером… моя вечеринка по случаю помолвки.
Мой желудок скручивается. Я удивлен тем, как быстро ее комментарий проникает мне под кожу, прокладывая горькую, сердитую дорожку по всему телу. Я сжимаю челюсти в попытке сохранить нейтральное выражение лица.
— Круто, но это сегодня вечером.
Она оглядывается на море людей, которые из кожи вон лезут, чтобы успеть все сделать.
— Нам ещё многое предстоит сделать.
— Вот почему у вас здесь слуги.
— Но…
Моя рука обхватывает ее подбородок, и она замолкает. Ее глаза расширяются, и она возвращается взглядом к офису Альберто.
— А что случилось с «не прикасаться»? — произносит она со вздохом.
Я издаю сухой смешок и неохотно опускаю руку, проводя большим пальцем по ее мягкой щеке.
— Верно, — говорю я сухо. — Я могу смотреть, но не могу прикасаться.
Господи, я был так жесток с ней в прошлый раз, что придумал бы любой предлог, лишь бы увидеть, что у нее творится под этим распутным халатиком.
— Ты хочешь пойти повидаться со своим отцом или нет?
— Я не могу…
— Это не то, о чем я спрашивал.
Она снова бросает взгляд на офис Альберто, и пульс у меня на виске учащается. Черт, я ненавижу, какую власть он имеет над ней.
— Мне сегодня нельзя.
Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и врываюсь в кабинет Альберто без стука.
Выражение его лица искажается яростью, пока он не поднимает взгляд от своих папок и не понимает, что это я. Затем он ерзает в своем кожаном кресле и наклоняет голову набок.
— А, привет, малыш. Ты пришел рано. Вечеринка состоится только сегодня вечером, и мы устраиваем ее в Visconti Grand, — его морщинистые губы складываются в натянутую улыбку.
— Тебе не нужно было проделывать весь этот путь сюда, тебе просто нужно было спуститься на лифте в банкетный зал.
Я не участвую в его легкомысленной светской беседе. Вместо этого я захлопываю дверь пяткой и подхожу к его столу. От меня не ускользнуло, что он отшатнулся.
— Аврора нужна мне сегодня.
— Это вечеринка по случаю нашей помолвки…
— Я думал о твоем предложении насчет Заповедника Дьявола.
Возможно, ты прав. Там так много пустующего пространства, может, нам стоит что-то с этим сделать?
Его глаза загораются, затем на лице появляется дерьмовая ухмылка.
— Наконец-то. Черт, сколько раз мы говорили об этом только на этой неделе?
Чертову тонну. Каждый раз, когда Альберто заводит меня за запертую дверь, он спрашивает об этом чертовом заповеднике.
— Много, — кисло отвечаю я. — Я бы хотел осмотреть его, прежде чем мы продолжим обсуждение.
