В тот момент, когда я осмеливаюсь поднять на нее глаза, я сразу же жалею, что сделал это. Она пристально смотрит на меня из-под своих густых ресниц, тяжело дыша через пухлые приоткрытые губы. Я усиливаю свой пристальный взгляд.
— Я серьезно.
Она вытряхивает ещё одну пригоршню конфет и смотрит на них сверху вниз.
— Прошлая ночь была плохой… по-настоящему плохой, — она прикусывает нижнюю губу передними зубами. — Мы не должны были делать… этого.
— Мы? Я ничего не делал.
Она хмурится, ее бледная кожа приобретает более темный оттенок красного.
— Ты наблюдал. В любом случае, это не должно повториться, — она сглатывает и поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть на меня с неожиданной злобой. — И если ты расскажешь Альберто, клянусь, я подожгу твою машину.
Я сдерживаю смех.
— Что ты сделаешь?
— Ты слышал.
— Боже. Кто ты такая и что ты сделала с Авророй? Меньше двух недель назад ты была бы на грани слез, умоляя меня не рассказывать твои секреты.
— Ну, я знаю, ты сохранишь это в секрете, потому что тебе будет так же плохо, как и мне, если ты этого не сделаешь.
— Ничего не случилось, Аврора. Я не прикасался к тебе, ты не прикасалась ко мне. Остынь, — я заставляю свое лицо оставаться невозмутимым, но внутри моя кровь кипит.
Она кивает, заметно расслабляясь, как будто это было именно то подтверждение, в котором она нуждалась.
— Ты прав. Мы не прикасались друг к другу. Все в порядке. Все будет хорошо. Кстати, я Рори.
— Хм?
— Меня зовут Рори. Я просто подумала, что тебе следует знать.
Я имею в виду, теперь ты увидел меня голой и все такое.
Что?
Прикусив язык, я качаю головой и сосредотачиваюсь на прибрежном шоссе. Черт, это была плохая идея. Я знал, что не должен был заезжать за ней сегодня, но больная, извращенная часть меня хотела увидеть ее, просто чтобы я мог насладиться ее смущением. Я думал, она покраснеет и будет ерзать, не в силах встретиться со мной взглядом, зная, что она сделала для меня прошлой ночью. Я думал, она будет лезть на стены в ужасе от того, что у нее наконец-то за плечами настоящий грех.
Но эта девушка? Она вдруг стала «Рори». Она откусывает кусочек, и он раздражающе горячий.
Остаток пути мы проезжаем в молчании, и я останавливаюсь на обычном месте возле церкви.
— Час, — напоминаю я ей. Она кивает и выскакивает из машины, не оглядываясь, устремляется к лесу.
Когда некоторое время спустя она выходит из-за деревьев, выражение ее лица угрюмое. Ее шаги быстры, в то время как руки сжимают рукава толстовки.
