Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем я облизываю большой палец и провожу им по нежному месту под глазом. Толстые слои консилера кажутся жирными на подушечке моего большого пальца. Затем я осторожно вытираю рот тыльной стороной ладони, размазывая помаду по нижней губе. Это действие затрагивает мою рану, заставляя меня вздрагивать.
Его пристальный взгляд скользит по моим чертам, задерживаясь на синяке под глазом, а затем останавливается на разбитой губе. Его молчание оглушает. Внезапно он бросается к двери и выпрыгивает, и через лобовое стекло я, затаив дыхание, наблюдаю, как он мчится по дороге и останавливается.
Он сцепляет пальцы на затылке и поднимает лицо к серому небу. По тому, как его плечи поднимаются и опускаются, я могу сказать, что он тяжело дышит.
Прежде чем я успеваю обдумать это, я выхожу из машины и направляюсь к нему. Когда я приближаюсь, его голос прорывается сквозь ветер, тяжёлый и серьезный.
— Возвращайся в машину, Рори.
— Анджело…
— Возвращайся в гребаную машину.
Когда я кладу ладонь ему на плечо, он разворачивается и хватает меня за запястье. Его глаза горят яростью, и от интенсивности его гнева мне хочется развернуться и убежать. Если бы я не была так напугана, я бы разозлилась.
Анджело Висконти не имеет права так злиться.
Его взгляд снова опускается на мой рот, и внезапно он смягчается. Другой рукой он нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я чувствую это в пучке нервных окончаний между бедер.
— Он избил тебя, — бормочет он, больше себе, чем мне. — Почему ты мне не сказала, Рори?
— А это что-нибудь изменило бы? — шепчу я. — Это заставило бы тебя остаться?
Он стискивает челюсти и поднимает взгляд вверх. Но когда его взгляд возвращается ко мне, в его глазах появляется решимость.
— Ты поедешь со мной домой.
Мое сердце замирает.
— Домой?
— В Лондон. Ты и твой отец.
Я качаю головой, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание.
— Я не могу.
— Тогда отправляйся туда, куда захочешь.
Куда угодно, только не оставайся на этом гребаное Побережье. Может Нью-Йорк? Ты, похоже, из тех девушек, которым нравится Нью-Йорк.
— Мы не можем уехать с Побережья, Анджело.
Ядовитое шипение срывается с его губ, когда он скользит рукой по моему затылку и обхватывает меня.
— Хорошо, значит, ты любишь природу. Господи, Рори. Она есть везде. Я куплю тебе землю. Я куплю тебе целый гребаный остров, если хочешь.
