Тяжело сглатывая, я снова встречаюсь взглядом с Анджело, медленно протягивая руку в пространство между нами. Она дрожит. Должно быть, всё дело в вине.
Он рассматривает мою руку так, словно сама идея смотреть на моё обручальное кольцо более скучна, чем долгая поездка на автобусе в дождливый день. Затем он лениво отпивает глоток виски, не торопясь ставить его на приставной столик. Раковины моих ушей кажутся горячими, а затянувшаяся тишина удушающей.
Бьют часы на каминной полке. Грудь Альберто хрипит у меня за спиной.
С небольшим, внезапным раздражением он наклоняется вперед и обхватывает рукой моё запястье.
Моё дыхание прерывается. Я не ожидала, что он прикоснется ко мне. Смотрю вниз на его пальцы, обхватившие моё запястье. Они такие длинные, что кончик его большого пальца соприкасается с костяшкой указательного. Моя рука кажется крошечной в его ладони, выглядя до смешного по-детски.
Мне это не нравится. Это кажется неправильным. Опасным.
— Оно выглядит тяжёлым.
От безразличия в его голосе у меня по спине пробегают мурашки, а вслед за этим накатывает странное чувство возбуждения.
Бриллиант огромен. Он давит на мой безымянный палец, как якорь, и Амелия однажды пошутила, что прозрачность настолько высока, что он улавливает не только свет, но и темноту. Каждый мужчина, перед которым Альберто заставлял меня им хвастаться, восхищался, и всё же…
Анджело и двух слов не смог сказать о камне стоимостью в миллион долларов на моем пальце. Как бы сильно он мне не нравился, этот маленький акт бунта против всемогущего Альберто захватывает меня.
Альберто прочищает горло.
— Не уверен, как долго ты пробудешь в городе, но вечеринка по случаю помолвки состоится на следующей неделе, и мы были бы рады видеть тебя там. Вставай, — к моему ужасу, Альберто дважды шлепает меня по заднице, поднимая на ноги, как будто я чертов мул, отказывающийся работать. — Пойдем, Анджело. Есть кое-что, что я хочу тебе показать.
Он проносится мимо меня и исчезает за дверью. Звуки вечеринки ненадолго заполняют комнату, прежде чем дверь захлопывается и мы снова погружаемся в тишину.
Мы одни, и жара удушающая.
Его пристальный взгляд обжигает меня. Я заставляю себя снова посмотреть на него сверху вниз.
В его глазах мерцает что-то, чему я не могу дать названия, когда он проводит пальцами по губам.
— Аврора Висконти, — бормочет он за ними.
Моя грудь сжимается. Я уже слышала это имя вслух раньше, даже всего несколько часов назад за обеденным столом, от Амелии.
