Позади меня со щелчком закрывается дверь, погружая нас в оглушительную тишину.
За то короткое время, что я была помолвлена с главой Коза Ностры, я исполняла этот танец бесчисленное количество раз. Разные мужчины в одинаковых костюмах. Поцелуи на тыльной стороне моей ладони, застывшая улыбка на моих губах. Но на этот раз всё по-другому.
Такое чувство, что мне тяжело дышать. Почему? Потому что по какой-то необъяснимой причине я скорее брошусь со скалы в Дьявольской Яме, чем станцую этот танец с Анджело Висконти. Порочным Висконти.
Делая глубокий вдох для храбрости, я заставляю себя оторвать взгляд от ковра.
Тяжесть давит мне на грудь, когда мои глаза встречаются с его тяжелым взглядом. О, святой ворон, он красив. Может быть, это потому, что он больше не стоит в опасной близости от края обрыва, или, может быть, из-за того, как он откидывается в кресле, с раздраженным оскалом на лице, но я не могу поверить, что никогда не догадывалась, что он Висконти. Зеленые глаза сверкают на фоне его загорелой кожи, а чёрные волосы, похожие на шёлк, поблескивают в свете ламп, встроенных в низкий потолок.
Эта челюсть и эти скулы, они такие же острые, какими я их помню, и от них до сих пор у меня перехватывает дыхание.
Он прекрасен в самом неприкасаемом смысле. Не то чтобы я хотела к нему прикасаться. И даже если бы и хотела, судя по презрению на его лице и предшествующей ему репутации, он бы поломал мне пальцы, если бы я даже попыталась это сделать.
— Анджело, познакомься с моей невестой Авророй, Аврора познакомься с Анджело.
Он мой любимый племянник. Конечно, — добавляет он со смешком, — не говори Рафаэлю или Габриэлю, что я тебе это сказал.
Не знаю, кто они такие, и не хочу спрашивать. Вместо этого я отрываю взгляд от Анджело, потому что беспокойство, ползущее вверх по моим рукам, говорит мне, что произойдет что-то плохое, если я этого не сделаю. Но затем моё подпитываемое алкоголем упрямство заставляет меня поступить наоборот. Я проглатываю комок в горле и поднимаю подбородок выше, усиливая зрительный контакт.
— Невеста, — протягивает он, откидываясь на спинку кресла. Его глаза впиваются в мои, и я не могу не заметить, что он единственный мужчина, с которым Альберто официально меня познакомил, который сразу не обратил своего внимания на мою грудь или ноги. Также от моего внимания не ускользает тот факт, что по какой-то неизвестной причине это заставляет меня презирать его ещё больше. — Я уже сбился со счета, сколько у тебя было жен, дядя Ал.
Я моргаю.
