Прежде чем мы сворачиваем за угол, я вижу щелчок его зажигалки. Из его приоткрытых губ вырывается струйка дыма.
Вот же лебедь. Я вляпалась по уши.
Глава десятая
— Альберто, пожалуйста.
Я впиваюсь ногтями в ладони, которые с каждой секундой становятся все более потными. Пока я неловко переминаюсь с ноги на ногу на персидском ковре, Альберто даже не поднимает глаз от своих папок. Вместо этого он отмахивается от меня, как от мухи.
— У тебя больше нет сопровождающего.
— Это не моя вина.
— И не моя.
— У нас был уговор, Альберто!
Гнев в моем голосе заставляет его швырнуть ручку Mont Blanc и предостерегающе нахмуриться.
— Аврора, — произносит он тихо и твердо. — Я не буду повторять тебе это снова. Сегодня ты не поедешь в Дьявольскую Яму одна, а все на территории слишком заняты, чтобы отвезти тебя. Я постараюсь найти кого-нибудь на субботу, — он делает глоток виски, не заботясь о том, что ещё даже 9:00 утра нет. — Хотя не даю никакой гарантии, — добавляет он поверх края своего бокала.
Я резко оборачиваюсь и бросаю взгляд на книжную полку.
Первые издания, у которых даже не треснули корешки, смотрят на меня в ответ, и я заставляю себя не плакать. Кажется, в последнее время я превратила этот навык в настоящее искусство."
"Меня наказывают за вспыльчивость его племянника, и это несправедливо. Макс был единственным помощником Альберто, который потакал мне. Никто другой в семье не стал бы тратить своё драгоценное время на то, чтобы отвезти меня в Дьявольскую Яму и ждать там целый час, пока я навещу своего отца.
И даже если бы они это и сделали, они, конечно, не позволили бы мне пойти и повидаться с ним одной. Господи, я не могу себе представить, как бы он испугался, если бы я появилась в сопровождении итальянца с кислым миной и оружием, засунутым за пояс брюк.
Я набираю полную грудь воздуха, пытаясь придумать решение, которое не включало бы в себя удар Альберто по голове одним из тех пресс-папье, что стоят на его столе.
Потом я вспоминаю прошлую ночь. В постели. То, как его выпуклость прижималась к моей пояснице.
То, как его горячее, пахнущее виски дыхание щекотало мое ухо, когда он сказал мне, что не может дождаться нашей брачной ночи.
Мой взгляд устремляется к люстре, и я бормочу себе под нос птичье слово.
Какой у меня ещё есть выбор?
Расправляя плечи, я стискиваю зубы и поворачиваюсь к нему лицом. В три шага я оказываюсь у его стола и склоняюсь над ним. Его внимание падает на V-образный вырез моего топа, и он издает тихий стон.
— Альберто.
