И сумасшедший блеск в глазах только дополняет этот образ.
– Слышишь меня? – шепчет он. – Ты мой и только мой. Ты не его. Так что я собираюсь просто избавиться от него.
– Нет, – вскрикиваю я, отстраняясь от Оуэна. Я встаю с кровати и иду к ванной. Держаться на некотором расстоянии, держаться на некотором расстоянии, держаться на некотором расстоянии. – Пожалуйста, не трогай его, – прошу я.
– Что, любишь его?
В моём горле всё пересыхает и першит. Я почти задыхаюсь.
– Пожалуйста, просто оставь его в покое.
– Ты не должен был ничего ему рассказывать, Фрэнки.
Это должен был быть наш маленький секрет.
Он делает ещё один шаг ко мне, а я делаю шаг назад, упираясь в стену. Мои глаза быстро бегают, и я пытаюсь найти выход из положения. Он перекрывает дверь.
– Мне очень жаль, – шепчу я. Это всё, что я могу придумать, чтобы сказать.
Глаза Оуэна загораются.
– Нет, это не так, – его губы растягиваются в ухмылке. – Но поверь мне, ты будешь жалеть.
Следующее, что я осознаю, – меня откидывает к стене с такой силой, что из лёгких выходит весь воздух.
Моя голова ударяется об угол, и перед глазами появляются чёрные пятна. Я задыхаюсь, когда зубы Оуэна ощутимо вонзаются в мою шею. Из моих глаз текут слёзы, пока я безуспешно пытаюсь высвободиться.
А затем я перестаю бороться. Я не знаю, какие кошмарные вещи произойдут этой ночью. Всё, что я знаю, что я ничего не могу сделать, потому что это единственная вещь, способная спасти Джерарда. А я должен вернуть ему долг.
Я не пытаюсь остановить поток слёз, текущих по моим щекам.
Мой нос забивается, я не могу дышать, лицо краснеет и становится пятнистым, но я ничего не делаю. Меня передёргивает, когда он кончиками пальцев касается моего живота, скользя ниже и ниже. Я закрываю глаза и рыдаю, пока он залезает в мои пижамные штаны. Я стараюсь представить, будто я где-то в другом месте с кем-то, кто сейчас далеко отсюда и счастлив. Но всё, о чём я могу думать, так это почему Джерард не хочет заниматься со мной сексом. Я просто грязный оттраханный мальчик и ничего больше.
Стекло в окне громко звенит, отчего я подпрыгиваю. Оуэн это игнорирует, продолжая возиться со своим ремнём, не отрывая при этом своих губ от моей шеи. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на окно над моей кроватью.
О Господи, у меня, наверное, галлюцинации. Я где-то читал, что сильный страх заставляет людей их видеть. Как, например, те люди, которые утверждают, что видят Иисуса Христа или Бога, прежде чем умирают в своих кроватях.
