Так что можете судить меня, но я грёбаный романтик.
Джерард полностью погружён в свои мысли, так что я открыто смотрю на него, созерцающего меня под новым углом. Я думаю о сексе. Я думаю о Джерарде. Я думаю о сексе с Джерардом. По некоторым причинам я даже не смущаюсь от того, что думаю об этом так открыто (и я знаю, что это было бы прекрасно). Возможно, сегодня мы пережили столько всего, что это больше не имеет такого значения. Наши отношения странные - мы несколько раз видели друг друга совершенно голыми и уязвимыми (и всё это в один день), но я даже ничего не знаю о его друзьях.
Кажется, мы пренебрегли смущением ещё с того первого дня, когда он застал меня за тем, как я блевал сэндвичем мистера Стокса в школьном туалете.
– Ты не девственник, – тихо говорю я, когда он присаживается со своим потрёпанным альбомом. Я не смущаюсь, и это не вопрос. Он источает опытность. Это то, что я просто знаю.
Он смотрит на меня с осторожной заинтересованностью. Он тоже может ощутить эти перемены. Но, как и я, он, кажется, понимает, что тут нечего смущаться.
Я заботился о нём пьяном. Он видел меня слабым и униженным несколько раз за последние две недели. Чёрт, он даже был причиной моей слабости раз или два.
– Нет, не девственник, – отвечает он, наконец, начиная водить карандашом по бумаге. Затем, подумав, он встаёт и снова подходит ко мне. – Сними рубашку, – добавляет он, протягивая руки к пуговицам."
"Я подчиняюсь ему, до сих пор не стесняясь, когда он помогает мне отбросить рубашку в сторону и проводит худыми руками по моей груди.
Я стараюсь не ёрзать, пока Джерард беспрепятственно прикасается ко мне, отчего я ощущаю покалывание и вспыхиваю, как спичка. В то же время мне интересно, как долго продлится моя уверенность в том, что я много для него значу, как он сказал моей маме, и останется ли эта уверенность со мной сегодняшней ночью. Или, может быть, она пришла из-за того, что он рисует меня, и это, чёрт возьми, тоже что-то значит.
Проходит минута. Две. Я смотрю на снег, кружащийся за окном в потемневшем небе.
На этот раз я не думаю о том, каким должно быть жирным выгляжу для него, или что я ел в последний раз. Вне тела, вне разума.
– А ты? – спрашивает Джерард, и его взгляд всё ещё обращён на бумагу. В отличие от меня, он не уверен. Я не источаю опытность. Я, фактически, источаю незрелость. Он поднимает глаза, ловит мой взгляд пару раз, но возвращается обратно к наброску. Я смотрю на него и понимаю, что доверяю ему.
