Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Место здесь суперкозырное: центр города, набережная, сто метров до Дона: многие строительные фирмы готовы были возвести вместо развалин элитные дома, гостиницы, досугово-культурные центры, да все, что угодно! А местные меценаты брались восстановить их в первоначальном виде, чтобы потом эксплуатировать по прямому складскому назначению.

Но толстостенные руины еще в незапамятные советские времена были признаны памятником культуры федерального значения, поэтому трогать их строго воспрещалось, и даже реставрировать не разрешалось без специального дозволения Центра.

А Центр такого дозволения не давал. Вот и стояли жутковатые развалины за уродливым забором почти семьдесят лет, напоминая о суровой военной године, уродуя самое посещаемое место Тиходонска и озадачивая здравомыслящих горожан вопросом: что такого ценного и высококультурного имеется в обычных купеческих лабазах, к проектированию и возведению которых не приложили руку ни Растрелли, ни Корбюзье, ни Микеланджело и никто другой из великих? А главное – может ли охранная грамота Центра оправдать столь длительное сохранение развалин, которые без таковой давно бы приобрели приличный, украшающий город вид? Разве может выдаваться охранная грамота на вечное сохранение уродства?

По поводу такой глупости местная интеллигенция много возмущалась, писала письма «в инстанции», публиковала умные и логичные статьи в газетах, даже вялые пикеты устраивала, которые никто не считал нужным разгонять.

Но положение не менялось.

Коренной житель Тиходонска Филипп Михайлович Коренев тоже считал такое положение невиданным головотяпством. А начальник УР подполковник Коренев неоднократно писал представления по конкретным делам – мол, неохраняемые безлюдные развалины способствуют совершению грабежей, разбоев, изнасилований и даже нескольких убийств!

Но когда оперу Лису надо было встретиться с агентом, он это головотяпство оправдывал, ибо в многоквартирных домах, отелях или культурных центрах нужной уединенности не найдешь, а в пустынной «парамошке», со множеством входов и выходов, – пожалуйста!

Сейчас он шел как раз на такую встречу.

Точнее, брел. По дальней кромке набережной, в длинном и широком брезентовом плаще, который теперь больше подходил к погоде, в большой мятой кепке, резиновых сапогах, с палкой в руке. Он знал, что молодые опера из «поколения пепси» смеются над такой маскировкой.