Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

– Какой еще кастет?..

Острые туфли били по лицу, по груди. В какой-то момент Агафон снова оказался в особняке Нобельзона, перед заветным шкафом, заставленным в шесть рядов бутылками с яркими этикетками, почувствовал сладко-пригорелый вкус какого-то то ли виски, то ли коньяка. И увидел самого старого Нобельзона, трясущегося, в мокрых пижамных штанах, протягивающего им с Гирей пачки российских и иностранных денег: берите, берите, только не убивайте… И еще красный режущий свет сигнальной лампочки на входе, которую они с Гирей поздно заметили.

– Заказчика сдавай, говнюк, а то шкуру сдеру! Кто заказал? Говори, сука!!

Удар, удар. Больно бьются острые туфли. Потом появились еще одни ноги, в очень богатой обувке, очень уверенные в себе ноги, широкий шаг – остальные сразу подались в сторонку.

– Они в несознанке, Георгий Вадимович… Ничего толком не сказали, бухие.

– Под кем они ходят? – пробасил новый голос.

– Да сами по себе, похоже. Придурки полные. У Нобельзона кассу взяли и тут же нажрались как свиньи. Когда «Грифы» приехали, они лыка не вязали, но отстреливались, суки!

– Покажи мне их рожи.

Агафона дернули за волосы, потянули вверх, чуть не вывернув шею.

Воцарилось долгое молчание.

– Не знаю. Тот в маске был, – прогудел бас. – Но тоже придурки, очевидно… Ладно. Пусть скажет, кто заказчик, и в расход.

Ноги развернулись и пошагали прочь.

– Слыхал, мудило? Назовешь заказчика, и все быстро кончится. Иначе сам себя жрать будешь!

Сколько раз он слышал подобные слова в крутых боевиках, но никогда не думал, что когда-то они обратятся к нему самому…

– Да не знаю я никакого кастета! И не стрелял ни в кого! Хоть у Гири спросите!

– У него уже черти на том свете имя спрашивают! – сильная рука опять вцепилась в волосы, грубо подняла голову.

Агафон увидел висящего рядом куском мяса Гирю – тот даже не хрипел уже, отмучился.

– Не знаю я ничего, сукой буду, не знаю!

Агафон продолжал свою последнюю пляску, раскачивая крюк и воя, на что окружавшие его экзекуторы отреагировали градом таких ударов, что хрустнули, ломаясь, ребра. Били битой – наотмашь, совершенно не опасаясь последствий.

– Говори, говнюк, а то паяльную лампу принесу!

– Братан мой заказал, Вовка Контрабас, – с трудом вымолвил Агафон и провалился в вечную тьму.

Кто говорит – не знает.