– Давно донскую селедочку ты не едал, Антон, вот что я тебе скажу.
Сказано глубокомысленно. Мягкий отцовский упрек.
– Там такие рестораны – все что угодно есть. Закажешь – и селедочку пожарят, и рыбца, и щуку на пару сделают, и сига закоптят, – снисходительно ответил Антон.
– Сра-а-а-внил! Рестора-а-а-ны-ы…
Босой радостно показал из подушек старческий клюв с двумя седыми метлами из ноздрей.
– Хватит п…ть про своих селедочек, – вернул его на землю Антон. – Что там с Севером?
Дерзко, дерзко… Но прикидываться нет нужды, тут расклад ясный.
Босой – вроде, как генерал, да еще и «свадебный», а Антон – действующий боевой полковник. И не на хазе отсиживается, а в центре городских событий крутится: то по телевизору выступает, то на трибуне с начальством стоит, то на званых банкетах тосты говорит… И в Москве у него серьезные подвязки, и за границей… Босому такое никогда и не снилось! «Новая волна», короче…
– Север наехал по беспределу, все подтвердят… – он шевельнул рукой, и из окружающего полумрака выдвинулся Корнилов-старший.
Утес, скала. Ноги в узких лакированных туфлях – слоны в утлых лодчонках. Голос густой, грозный.
– Его никто не звал. Стволы и перья. Вдевятером. Как на войну пришел…
– Завалил кого-нибудь? – спросил Антон.
– Нет.
– Шмалял? Вверх, по мебели, по тачкам?
– Нет.
– Без крови обошлось, значит, без шума, без ущерба, – подытожил Антон. – И чего хотел?
– В фюреры метил. Над всеми. Втихую. Чтобы свои порядки наводить, но от имени Босого…
– Порядка здесь давно нет, – бросил Антон.
– Так и не стало бы, однако, – вкрадчиво заговорил Гуссейн. – Он же беспредельщик! Я на него даже смотреть спокойно не могу!
Его кресло в темном углу. Можно рассмотреть пальцы в золотых перстнях на подлокотниках, обтянутые дорогой тканью колени, все остальное – бесформенная тень. Голос у него мягкий, сладкий, как рахат-лукум.
– Север искал, как нашу дружбу рассорить. Корниловских пацанов против него настраивал, Кащея в соблазн ввел, Колотухе голову задурил… Ну и прочее.
Меня, кстати, уговаривал тоже. Но я перехитрил его…
«Ты и сам себя перехитришь!» – подумал Антон. А вслух сказал:
– Ты молодец, Гуссейн, с тобой всегда приятно иметь дело!"
"В темном углу что-то блеснуло. Возможно, Гуссейн улыбнулся своей восточной коварной улыбкой.
– Взаимно, дорогой! Ты всегда такой хороший, красивый…
– Так что красную дорожку хотел раскатать Север перед собой, это ясно, – сказал Корнилов-старший. – Я троих потерял.
