Слушай и смотри. Молча.
Горилла послушно затих. Но ненадолго.
– Да мне тоже по фигу, Вал, – прошептал он спустя минуту. – Только времена какие-то непонятные настали, согласись. Вот все говорят: лихие «девяностые», бандитизм, вся херня. Но тогда бандита издалека было видать: стрижка, плечи в метр, спортивный костюм, морда соответствующая. А сейчас, смотри. Будет навстречу семейка какая-нибудь идти, ребенок в коляске… И что? Папаша битой по репке засадит, мамаша ножом пырнет, ребенок из памперса ствол достанет… Погано это все, неправильно.
Получается, кругом враги. Или я чего-то не понимаю, Вал?
– Если бы Борода с Королем в бутылку не лезли, были бы живы, – сказал Коленвал.
– Думаешь, они…
– Тихо.
Там, у костра, опять какой-то спор. У женщины в руках появилось ружье, она направила его на мужчину.
«Давай, давай. Перестреляйте друг друга, и все дела!» – подумал Коленвал.
Нет, затихли. Женщина отдала ружье, стала возиться с костром – тушить хочет, что ли… Опять крик – она села на место. Девчонка поднялась, открыла багажник, принесла что-то мужчине.
Тот стал заряжать ружье.
– Твою мать! У них в машине боезапас! – сдавленно зашептал Горилла. – Может, там и автомат, и гранаты. Вот семейка!
Сзади раздался посторонний звук, Коленвал резко вскочил.
– Тихо, свои, – сказал Лис.
Они прошли по самой кромке берега, вдоль воды: Ацетон и Лис, за ними – две квадратные фигуры в касках и с автоматами.
* * *Ящик как-то странно затих и больше не ворчал. Уснул, что ли. Мамочка подошла к нему, взяла из ослабевших рук бутылку, толкнула ногой.
– Перебирайся в машину, а то заработаешь воспаление легких.
Он, кряхтя, встал на четвереньки. Зашипел от боли. Приподнялся, опираясь на ружье.
– Помоги мне.
Она подхватила его под руку, помогла забраться в машину.
– Ты тоже садись, – сказала она дочери.
– Надо машину прогреть. Мы так окочуримся к утру, – зевая, сказала Цифра.
– Прогрею, – сказала Мамочка.
Цифра открыла дверцу, просунула внутрь голову, поморщилась."
"– Слушай, он тут…
– Да ложись ты, сказала! – прикрикнула Мамочка.
Цифра хмыкнула, выдернула из салона одеяло, завернулась в него и демонстративно уселась у догорающего костра. Мамочка посмотрела на дочь, будто раздумывая, утопить ее, пристрелить или просто ткнуть лицом в угли. Потом подошла, протянула бутылку.
– Отпей немного. Пару глотков. Чтобы не простыть.
– Уже не хочу, сама пей, – буркнула Цифра, уставившись на огонь. Мамочка допила водку и бросила бутылку в костер.
