– Давай сюда пистолет!
Цифра повозилась под одеялом, протянула травмат.
– Ты его грохнуть хочешь? Правильно, давно пора!
– Заткнись! Забыла, что я тебе сказала?
– Ладно, про «грохнуть» – шучу! А вот свалить сейчас самое время, пока он спит. Объявимся заложницами…
– Сказала – заткнись! Знаю я твои шутки…
– Мы так и будем с ним вошкаться до самого конца? От него теперь никакой пользы, только вред! – Цифра помолчала. – Я жить хочу, понимаешь?
– Выйти замуж, детей нарожать? – усмехнулась Мамочка.
Дочь посмотрела на нее.
– Тот парень мог стать твоим зятем, между прочим. А Ящик его задушил.
– Ты с ним спала?
Цифра ответила после долгой паузы, рассеянно, думая о чем-то другом.
– Нет, не сложилось… Слушай, а меня в детскую колонию посадят или уже во взрослую?
Мамочка прихватила зубами верхнюю губу, ничего не ответила. Встала и пошла к воде. Веки отяжелели, в голове прокатывался тупой сонный гул. Хотелось спать. Но спать нельзя, ни в коем случае, она почему-то была в этом уверена. Прошла вдоль берега, чавкая по илистой жиже.
Наткнулась на полузатопленную лодку. Прикрыв фонарик полой куртки, посветила – ветхая пристань, три доски на гнилых столбиках. Прошла по скрипящим доскам, присела, зачерпнула ладонью холодной воды, умыла лицо. Осмотрела лодку. Когда рассветет, можно попробовать вычерпать воду и переправиться на другой берег. Хотя… Раз ее бросили здесь, вряд ли куда-нибудь доплывешь. Но попытаться все равно стоит…
Вдруг ей показалось, что-то блеснуло в нескольких сотнях метров справа.
Как будто кто-то чиркнул спичкой, или включил телефон, или свет костра отразился в стекле… Сердце на миг остановилось.
Она застыла, постояла, ожидая, когда пройдет слабость в ногах и глаза привыкнут к темноте. Рука в кармане нащупала рукоятку травмата, крепко обхватила. Ничего. Глухая темная стена под звездами… Темнота успокаивает ее, убаюкивает. Как водная гладь, скрывающая до поры до времени быстрые грозные тени, пока не покажется в кипящих бурунах острый плавник…
Ноги сами понесли ее обратно.
Что происходит, она еще не понимала. Что-то плохое, неотвратимое. Побежала. Туфли с чмоканьем выскакивали из грязи, одна слетела с ноги. Она не стала ее искать. Заорала:
– Светка! Светка-а-а!!! Буди отца!!! Скорей!!!
Вспыхнули фары «приоры», яркие, как зенитные прожектора. Темноты не стало, вокруг царил беспощадный ясный день… Черный день. И шесть теней, таких же беспощадных и черных, быстро приближаются к ним со стороны дорожной колеи.
