Анжелика и её любовь

До того в течение многих лет он иногда задавал себе вопрос: кто же тогда родился у Анжелики: мальчик или девочка?

То, конечно, была далеко не главная из осаждавших его забот. Итак, родился мальчик. Узнав эту новость, он не обратил на нее особого внимания, ибо был сражен наповал вестью о том, что его жена вторично вышла замуж.

Но теперь, когда перед его глазами нежданно предстало это имя, он задумался. Кантор де Моран… Речь могла идти о его «посмертном» сыне. Он приказал навести дополнительные справки, и последние сомнения развеялись.

Ребенку было почти девять лет, и он был пасынком маршала дю Плесси-Белльера.

До этого он собирался уклониться от встречи с эскадрой Вивонна. Зная заранее о воинственных намерениях французов, Рескатор почел за лучшее укрыться на время где-нибудь за островами Крит и Родос и там переждать, покуда эскадра, устав от бесплодной погони за призраком, не прекратит патрулирование и не оставит его в покое.

Но присутствие в свите Вивонна маленького Кантора изменило все его планы. Море посылало ему сына.

Каждый день, каждый час он сгорал от желания воочию увидеть это живое воплощение своего прошлого. Сын — его и Анжелики… Зачатый в одну из тех безумных и упоительных тулузских ночей, тоску о которых он так и не смог преодолеть.

Как раз незадолго до их отъезда в Сен-Жан-де-Люз, где он был тайно арестован ищейками короля, эта новая крошечная жизнь зародилась в ней, начала расти в ее нежном, крепком, сладостном теле, воспоминания о котором не переставали преследовать его.

Увидеть этого сына, дитя их погубленной любви!

И главное — забрать его к себе!

Вся непреклонная воля Жоффрея де Пейрака сосредоточилась на этом — во что бы то ни стало вернуть себе своего сына. Он с горечью отметил про себя, что мальчику дали фамилию Моран, а не Пейрак, и что уважение ему оказывают не как сыну знатнейшего сеньора Аквитании, а всего лишь как пасынку маршала дю Плесси.

Рескатор немедля отдал приказ сняться с якоря и прибыл туда, где, как ему было известно, находилась эскадра.

Он хотел вступить в переговоры, предложить обмен. Однако адмирал де Вивонн, узнав, что пират, которого ему было приказано пустить ко дну, возымел наглость явиться к нему сам, велел выбросить посланца за борт и тут же, без предупреждения, дать пушечный залп по пиратскому кораблю.

«Морской орел» получил пробоину ниже ватерлинии и едва не затонул. К тому же, ему пришлось принять бой. По счастью, тяжелые галеры маневрировали, как деревянные башмаки, набитые камнями.