Анжелика. Путь в Версаль

Она уже стала надеяться, что ночь так и пройдет, что капитан не вернется или – как знать? – с ним что-то случится… Однако вскоре снова послышались раскаты его мощного голоса. Он вошел в сопровождении солдата.

– Сними мне сапоги! – приказал он солдату. – А теперь убирайся! А ты, девушка, не стой тут как пень и не стучи зубами, а пошевеливайся!

Анжелика развернулась, направилась к алькову и принялась раздеваться.

В желудке у нее словно застрял тяжелый ком.

Она задумалась, следует ли снять рубашку, и осталась в ней.

Анжелика легла в постель и, несмотря на свою боязнь, нырнув под одеяло, ощутила блаженство: перины были мягкие. Она понемногу стала согреваться и, подтянув простыню к подбородку, смотрела, как раздевается капитан.

Это было похоже на разгул стихии. Он трещал, свистел, стонал, рокотал, а тень его гигантской фигуры распласталась по всей стене.

Сняв свой великолепный каштановый парик, Людоед бережно надел его на деревянную болванку.

И наконец, энергично почесав голый череп, совсем освободился от одежды.

Даже без сапог и парика, обнаженный, как Геракл Праксителя, начальник королевской стражи по-прежнему выглядел очень внушительно. Анжелика услышала, как плещется вода. Наконец он появился, стыдливо прикрыв бедра полотенцем.

И тут в дверь снова постучали:

– Капитан, вернулся стражник и доложил, что на улице Мучеников ограбили дом и что…

– Черт бы вас всех побрал! – загрохотал капитан. – Что же вы никак не угомонитесь! Когда же вы поймете, что мученик – это я?! Вы что, не видите, что в постели у меня тепленькая курочка, которая вот уже три часа томится в ожидании? Неужто вы думаете, что у меня есть время заниматься вашей ерундой?

Он захлопнул дверь, с грохотом заложил засовы и, на мгновение задержавшись у порога, разразился отборной бранью.

Успокоившись, он повязал голый череп платком и кокетливо выпустил уголки надо лбом.

После чего взял подсвечник и осторожно подошел к алькову.

Свернувшись в клубок под натянутой до самого подбородка простыней, Анжелика смотрела на приближающегося красного гиганта, голова которого с двумя «рожками» отбрасывала забавную тень на потолок.

Ей, пригревшейся в тепле постели, оцепеневшей от ожидания и уже полусонной, его вид показался столь комичным, что она не удержалась и прыснула.

Людоед остановился и с удивлением уставился на молодую женщину. На его веселой физиономии появилось ликующее выражение.