Анжелика. Путь в Версаль

– Хо-хо! Моя крошка мне улыбается! Вот уж не ожидал! Пускать взглядом ледяные стрелы ты мастерица! Но вижу, ты и шутку понимаешь! Ну да! Ты смеешься, красотка! Это хорошо! Эй-эй! Хо-хо-хо!

И он расхохотался во все горло. Он был так смешон со своими «рожками» и подсвечником, что Анжелика буквально задыхалась от смеха в подушках. Наконец, с глазами полными слез, она все же справилась с собой. Она злилась на себя, потому что собиралась вести себя с достоинством, равнодушно, дать только то, что от нее потребуют. А теперь она смеется, как продажная девка, желающая приободрить клиента.

– Хорошо, милашка, хорошо, – твердил совершенно довольный капитан. – Ну-ка, подвинься немного, дай мне местечко возле тебя.

Матрас прогнулся под его огромным телом. Капитан задул свечу. Его рука задернула завесу алькова. И во влажной темноте стал особенно невыносим исходивший от него сильный запах вина, табака и кожаных сапог.

Он порывисто дышал и бормотал какие-то нечленораздельные ругательства. Наконец, похлопав по матрасу, он нащупал свою пленницу, и его гигантская лапища накрыла Анжелику.

Она напряглась.

– Ну-ну! – произнес Людоед. – Что это ты превратилась в деревянную куклу? Совсем не время, красотка. Впрочем, я не собираюсь тебя торопить. Я хочу обойтись с тобой нежно, потому что это ты. Только что было совсем другое дело: ты смотрела на меня, словно я не больше горошинки, и я уж было решил, что тебе приятно прийти сюда и переспать со мной. А я, между прочим, красивый мужчина, я нравлюсь женщинам. Впрочем, не стоит пытаться понять потаскуху… Главное, что ты мне нравишься.

Я даже влюблен! Ты не похожа на других. Ты в десять раз краше. Со вчерашнего дня я только о тебе и думаю…

Его толстые пальцы пощипывали и ощупывали ее.

– Можно подумать, тебе это непривычно. Хотя ты так красива, у тебя, должно быть, много мужчин! Что касается нас двоих, скажу тебе откровенно: когда я увидел тебя в кордегардии, то подумал, что со своими замашками благородной дамы ты очень даже способна навести на меня порчу и сделать бессильным.

Такое случается, даже с самыми лучшими. И тогда, чтобы быть уверенным, что смогу оказать тебе честь и не оплошать, я приказал принести мне крюшона с корицей. И горе мне! Именно с этого момента мне на башку так и сыплются все эти истории с ворами и покойниками. Эти люди будто специально подставились под нож, чтобы досадить мне. Три часа я метался между судебной канцелярией и моргом с этим чертовым крюшоном с корицей, который так возбуждает.