Анжелика. Путь в Версаль

– Они там не для того, чтобы веселиться. Знаешь, тебе повезло, что ты оттуда вышла. Скажи, в моей постели лучше, чем там, за стеной, на соломе? Или ты не согласна?

Анжелика кивнула; ее убежденность восхитила капитана.

Он взял со столика возле кровати чарку и жадными глотками принялся пить. Его кадык поднимался и опускался.

Потом Людоед протянул бокал Анжелике:

Она согласилась, понимая, что здесь, в зловещих стенах Шатле, только вино может спасти от отчаяния.

– Пей, моя кошечка, пей, красотка. Это хорошее вино. Тебе станет лучше.

Когда она наконец откинулась назад, у нее кружилась голова. Крепкий и терпкий напиток затуманил ее мысли. Главное – она жива.

Он тяжело развернулся к ней, но она его больше не боялась.

Когда он стал без особой нежности ласкать ее своей сильной и опытной широкой ладонью, она даже испытала приближающееся наслаждение. Его ласки, скорее напоминающие чересчур жесткий массаж, нежели дыхание зефира, принесли ей подлинное облегчение. Он по-крестьянски навалился на нее с жаркими и шумными поцелуями.

Потом он схватил ее своими волосатыми руками и положил поперек кровати. Догадавшись, что на сей раз он полон решимости воспользоваться своим правом, Анжелика прикрыла глаза.

О том, что последовало дальше, она предпочла бы забыть. Впрочем, это не было так ужасно, как она себе представляла.

Людоед не был злым. Скорей он вел себя как человек, не осознающий своего веса и силы. Но, невзирая на это неудобство, вследствие чего он едва не раздавил ее, Анжелика была вынуждена признать, что была недалека от того, чтобы испытать наслаждение, понимая, что находится в объятиях этого полного сил и бодрости колосса.

После она ощутила себя легонькой как пушинка.

Капитан одевался, мурлыча военный марш.

– Клянусь чревом серых братьев-францисканцев, – приговаривал он, – ты доставила мне удовольствие! А я-то тебя боялся!

Вошел тюремный лекарь с тазиком для бритья и инструментом.

Пока ее грузному любовнику на одну ночь повязывали на шею полотенце и намыливали щеки, Анжелика оделась.

– Ты был прав, цирюльник! Свежа, как роза!

Анжелика не знала, как уйти. Неожиданно капитан швырнул на стол кошелек:

– Мне уже заплатили.

– Бери, – прорычал капитан, – и убирайся вон!

Анжелика не заставила просить себя дважды. Очутившись за стенами тюрьмы, она не сразу отважилась вернуться на находившуюся слишком близко от Шатле улицу Валле-де-Мизер. Она спустилась к Сене.