Анжелика. Путь в Версаль

Мне нравится ваша живость и ваша страстность, которую вы умело сочетаете с истинной скромностью. Я внимательно наблюдал за вами. Вы легко держитесь, но достойно себя ведете. Это мне импонирует. Однако не стану скрывать, меня шокируют ваш слишком практичный ум и манера беседовать на равных с опытными мужчинами. Женская хрупкость не вяжется с безапелляционным тоном и решительными действиями. Женщинам следует предоставить мужчинам обсуждение вопросов, в которых теряется и путается слабый женский ум.

– Так и вижу, как папаша Буржю обсуждает эти вопросы с Давидом!

– Вы разве не поняли, что меня некому защитить?

– Вот именно, вам нужен покровитель.

Анжелика сделала вид, что не слышит:

– Но-но, мэтр Одиже. На самом деле вы ужасный ревнивец, который хочет в одиночестве пить свой шоколад. А поскольку вас сильно смущает то, о чем я вам толкую, вы пытаетесь выпутаться, заведя разговор о женской хрупкости. Поверьте, в войне, которую мы с вами ведем, предложенное мною решение – замечательный выход.

– Я знаю в сто раз лучший!

Под пристальным взглядом молодого человека Анжелика не стала настаивать.

Забрав у него тарелку, она протерла стол и спросила, чего бы он хотел на десерт. Но как только она пошла в сторону кухни, Одиже догнал ее.

– Анжелика, душечка, не будьте так жестоки! – воскликнул он. – Согласитесь в воскресенье прогуляться со мной. Я хотел бы серьезно поговорить с вами. Мы могли бы поехать на мельницу Жавеля, попробовали бы матлот из речной рыбы. А потом побродили бы среди лугов.

Хотите?

Одиже обнял ее за талию. Она подняла глаза к его свежему лицу, особенно привлеченная ярко очерченными губами под двумя темными завитками усов. Эти губы, должно быть, мягко противостояли поцелую, прежде чем приоткрыться и требовательно прильнуть к плоти, которой до этого лишь едва касались. Волна блаженства наполнила все ее существо. Она не стала сопротивляться ей и слабым голосом согласилась в следующее воскресенье отправиться на мельницу Жавеля.

Перспектива предстоящей прогулки будоражила Анжелику больше, чем ей бы хотелось.

Тщетно пыталась она урезонить себя, но стоило ей вспомнить губы Одиже и его руку на своей талии, как по телу пробегала легкая дрожь. Она уже давно не испытывала подобного ощущения. Подумав, она поняла, что вот уже почти два года, после приключения с капитаном королевской стражи, ни один мужчина не касался ее.

Впрочем, она существовала в атмосфере чувственности, которой довольно сложно было противостоять.