Анжелика. Путь в Версаль

Метрдотель определенно был ослепителен. Он был одет в широкие желтые штаны, подхваченные ярко-оранжевыми бантами. Под его бархатистым замшевым камзолом с узкими оранжевыми галунами виднелась сорочка из тончайшего батиста со множеством складок. Кружева на его штанах, манжетах и шейном платке были тонкими как паутина.

Восхищенная Анжелика дотронулась до них рукой.

– Это ирландские кружева, – пояснил молодой человек, – они стоили мне целого состояния.

Одиже пренебрежительно приподнял скромную накидку своей спутницы:

– Скоро у вас будут такие же прекрасные наряды, моя дорогая.

Мне кажется, вы способны с изяществом носить любой туалет. Я представляю вас в шелковом или даже атласном платье.

«И даже из золотой парчи», – подумала Анжелика, стиснув зубы.

Но спустя несколько мгновений, когда карета двинулась вдоль Сены, она повеселела.

Мельница Жавеля возвышалась посреди равнины Гренель, где паслись стада баранов. Ее большие крылья летучей мыши сопровождали своим скрипом поцелуи и клятвы влюбленных парочек.

На мельницу Жавеля пробирались тайком. Компании находили приют в превращенной в постоялый двор пристройке, а хозяин был неболтлив.

– Если бы в таком доме, как наш, не умели молчать, – говорил он, – было бы очень жаль! Мы бы весь город взбудоражили!

Мимо проходили нагруженные набитыми мешками ослы. В воздухе витал запах муки и теплого хлеба, пахло рыбным супом и вареными раками.

Анжелика с наслаждением вдыхала свежий воздух. В синем небе проплывали белые облака. Анжелика улыбалась и сравнивала их со взбитыми яичными белками.

Время от времени она поглядывала на губы Одиже и мгновенно ощущала сладкую дрожь.

Попытается ли он поцеловать ее? Занятый составлением обеденного меню с польщенным его визитом хозяином постоялого двора, Одиже казался немного чопорным в своих прекрасных одеждах.

В зале, где царил приятный полумрак, за столами сидели другие парочки. По мере того как пустели кувшины с белым вином, атмосфера становилась более свободной. По воркующему смеху дам можно было догадаться о нескромных жестах кавалеров.

Анжелика пила, чтобы расслабиться, щеки ее горели.

Одиже принялся рассказывать о своих путешествиях и работе. Он подробно описывал все, не упуская ни точной даты, ни колеса с лопнувшим ободом.

– Как вы понимаете, милочка, мое состояние зиждется на солидной основе, не зависящей от превратностей судьбы. Мои родители…

– О, давайте выйдем! – взмолилась Анжелика, отложив ложку.

– Но на улице удушающе жарко!

– Там хотя бы дует ветерок.