Анжелика. Путь в Версаль

Она вздрогнула, и он рассмеялся:

– А вот и весенние бутончики. Хотя сейчас ведь зима!..

Он поцеловал ее в губы. Потом вытянулся на полу перед огнем и потянул ее к себе.

Поэт надел свою большую шляпу и дырявый плащ. За пеленой снега вставала заря, и по белой улице ковылял вперевалку, как медведь, закутанный торговец горячительными напитками. Анжелика окликнула его. Подойдя к порогу, он налил им вина и ушел. Они переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Сообщить Парижу о новом скандале. Нынче ночью господин де Бриенн застал свою жену с любовником.

– Нынче ночью? Откуда вам знать?

– Я знаю все. Прощайте, красавица.

Удержав его за полу плаща, Анжелика шепнула:

Он вернулся. Он приходил по вечерам, тихо стучал в окно. Она бесшумно открывала ему. И в тепле маленькой спальни, подле своего то болтливого, то язвительного, то влюбленного приятеля она забывала тяжкий дневной труд. Он рассказывал ей городские и придворные сплетни. Это забавляло ее, потому что большинство участников скандалов были ей знакомы.

– Я богат страхами всех тех, кто меня боится, – говорил он.

Но деньги его не интересовали. И Анжелика тщетно пыталась хоть немного его приодеть.

После славного ужина, который он поглощал, даже не пытаясь, впрочем, сделать вид, что открывает свой кошелек, он исчезал на неделю. А когда появлялся вновь, исхудалый, голодный и улыбающийся, она тщетно пыталась расспрашивать его.

Почему, уж коли он так ладит со всеми разбойниками Парижа, ему когда-нибудь не попировать с ними? Его никогда не видели в Нельской башне.

– Гораздо забавнее заставить их плакать и скрипеть зубами, – говорил он.

Он принимал помощь лишь от женщин, которых любил. Отдавшись его ласкам, бедная цветочница, проститутка, служанка получали право немного побаловать его. Они приговаривали: «Кушай, малыш» – и с умилением смотрели, как он быстро и жадно ест.

Затем он испарялся. Подобно цветочнице, проститутке или служанке, Анжелика порой испытывала желание удержать его. Лежа в теплой постели рядом с этим человеком, чьи объятия были столь живыми и легкими, она обвивала рукой его шею и притягивала к себе.

Но он уже открывал глаза, видел, что за свинцовыми окнами забрезжил дневной свет, выскакивал из постели и поспешно одевался.

Ему и впрямь не сиделось на месте.