Анжелика. Путь в Версаль

Я также желаю, чтобы были приняты самые энергичные меры и найден хозяин типографии и Клод Ле Пти.

Граф де Бриенн находился дома. Слуги уложили его в постель, и он еще не проспался после ночной попойки.

– Дорогой друг, – обратился к нему маркиз де Жевр, капитан гвардейцев, – я явился к вам для исполнения неприятного долга. Хотя нет еще полной ясности, но мне кажется, что я приехал вас арестовать.

И он показал стихотворение, которое с удовольствием перечитывал по дороге в полной уверенности, что не подвергнется штрафу.

– Я погиб! – заключил де Бриенн, едва ворочая языком. – Правосудие в этом королевстве вершится быстро! Я еще… не освободился от вина, выпитого в этой проклятой таверне, а уже должен за него расплачиваться.

– Господин министр, – обратился к нему Людовик XIV, – по многим причинам мне тягостен разговор с вами. Будем кратки. Вы признаете, что участвовали минувшей ночью в гнусных преступлениях, описанных в этом памфлете? Да или нет?

– Сир, я там присутствовал, но не совершал всех этих мерзостей.

Даже Грязный Поэт признает, что не я убил маленького торговца вафлями.

Граф де Бриенн молчал.

– Я рад, что вы не перекладываете всю вину на других. Но вы также во всей полноте несете за это ответственность. Это видно по вашему лицу. Тем хуже для вас, господин граф, что вас узнали. И вы заплатите за всех остальных. Простой народ волнуется… справедливо. Стало быть, должно свершиться правосудие. Быстрое. Я желаю, чтобы уже сегодня вечером на Новом мосту говорили, что господин де Бриенн заключен в Бастилию… И что его сурово покарают.

А я лично счастлив, что мне представилась возможность избавиться от человека, которого выносил с трудом. И вам известно почему.

Несчастный де Бриенн вздохнул, вспомнив робкие поцелуи, которые он пытался украсть у нежной Лавальер, еще не зная о склонности своего властелина к этой прекрасной особе.

Он расплачивался одновременно и за невинную интрижку, и за бесстыдную оргию. В Париже стало больше одним дворянином, который яростно проклинал перо поэта.

По дороге в Бастилию карету, перевозившую де Бриенна, остановила толпа торговцев Центрального рынка. Они потрясали листочками с памфлетом и разделочными ножами, требуя, чтобы им выдали пленника, дабы совершить над ним то, что он совершил над несчастным поваром Буржю.

Только когда за ним и его спасенным мужским достоинством закрылись тяжелые ворота тюрьмы, де Бриенн вздохнул свободно.

Но на следующий день новый поток белых листочков хлынул на Париж.