Анжелика. Путь в Версаль

И – верх наглости! – король нашел эпиграмму под тарелкой с закуской, которую он собирался съесть перед охотой на лань в Булонском лесу.

Охоту отложили, и господин д’Олон, первый ловчий Франции, отправился совсем в другом направлении. То есть, вместо того чтобы ехать в леса Кур-ла-Рен, он отправился в Кур-Сент-Антуан, а оттуда в Бастилию.

Потому что в новом выпуске уточнялось, что именно он удерживал господина Буржю, когда его убивали.

Затем наступил черед де Лозена. Он направлялся в карете в Версаль, чтобы присутствовать при пробуждении короля, когда на улицах начали выкрикивать его имя.

Тогда Пегилен приказал развернуть лошадей и отправился прямиком в Бастилию.

– Подготовьте мои апартаменты, – попросил он коменданта крепости.

– Но, господин герцог, у меня нет приказа на ваш счет.

– Не беспокойтесь, вы скоро его получите.

– Где же указ о вашем аресте?

– Вот он, – ответил Пегилен, протягивая господину де Ваннуа листок с напечатанным текстом, только что купленный за десять солей у нищего мальчишки.

Фронтенак намеревался сбежать, но Вард горячо его отговаривал:

– Ваше бегство будет приравнено к признанию. Оно выдаст вас с головой. А продолжая изображать невиновного, вы, возможно, и не попадете в этот поток изобличений. Взгляните на меня: разве я выгляжу встревоженным? Я шучу и веселюсь. Никто меня не подозревает, даже сам король поделился со мной, как беспокоит его это дело.

– Вы сразу перестанете смеяться, когда придет ваш черед.

– А я думаю, что он не придет: «Их было тринадцать», – распевают на улицах.

Пока названо только три имени, а арестованные продавцы стишков уже открыли под пыткой имя хозяина типографии. Через несколько дней поток новых памфлетов иссякнет и все придет в норму.

– Я не разделяю ваших надежд на кратковременность этих прискорбных событий, – отвечал маркиз де Фронтенак, поднимая воротник дорожного плаща. – Лично я предпочитаю тюрьме ссылку.

Маркиз де Фронтенак уже достиг германской границы, когда открылось его имя, но прошло это почти незамеченным.

Потому что накануне обнародовали имя де Варда, и против него обратилось общественное возмущение, ибо в листке содержались такие разоблачения, что сам король пришел в негодование. Грязный Поэт называл этого «светского негодяя» ни много ни мало автором испанского письма, найденного два года тому назад в покоях королевы и имеющего целью – из соображений милосердия! – информировать королеву о неверности ее супруга и о его связи с мадемуазель де Лавальер.