Анжелика. Путь в Версаль

Я не знаю, сколько ошибок ты совершила за годы своего исчезновения, но абсолютно убежден, что если и совершила, то потому, что иначе поступить не могла. Ты, моя сестричка, как бедный люд, который, в отличие от богачей и грандов, грешит, сам того не ведая…

Эти неожиданные слова вселили в сердце Анжелики бесхитростную благодать, они прозвучали для нее как зов милосердия, как прощение, пришедшее с небес.

Ночь была тиха. По келье плыл запах ладана, и тень от распятия, стоявшего между ними и постелью больной сестры, впервые за долгие годы показалась Анжелике нестрашной и вселяющей доверие.

Повинуясь внезапному порыву, она вдруг опустилась на колени на каменные плиты пола:

– Раймон, хочешь я тебе исповедуюсь?..

Мари-Агнес довольно быстро выздоравливала в особняке Ботрейи, хотя вид у нее все еще был болезненный и невеселый. Когда-то ее звонкий смех околдовал королевский двор, а теперь она, казалось, совсем разучилась смеяться. Живость ее характера проявлялась только в одном – в требовательных капризах. Поначалу больная не выказывала никакой признательности или благодарности по отношению к сестре.

Однако, как только она немного окрепла, Анжелика при первой же возможности отвесила ей солидную оплеуху. И с этого дня Мари-Агнес поняла, что сестра, пожалуй, единственная из женщин, кого она никогда не сможет ослушаться. Каким наслаждением было для нее зимними вечерами устроиться возле ног Анжелики у очага и засидеться допоздна, играя на мандолине или вышивая! Обе любили посплетничать об общих знакомых, а поскольку язычки у них были острые, а характер живой, то они, бывало, хохотали во все горло.

Окончательно выздоровев, Мари-Агнес не собиралась покидать «свою подругу мадам Моран». Никто не догадывался, что они сестры, и это их ужасно забавляло. Королева справлялась о здоровье своей фрейлины, и та просила передать ее величеству, что чувствует себя хорошо, но хочет уйти в монастырь. Эта причуда была серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Мари-Агнес упорно отказывалась видеться с кем бы то ни было, не отрывалась от Посланий святого Павла и ходила с Анжеликой в церковь.

Анжелика была очень рада, что нашла в себе мужество исповедаться Раймону. Теперь она без ложного стыда могла появляться перед алтарем Господа и в полной мере исполнять роль знатной дамы из квартала Марэ. Ей нравились атмосфера долгих богослужений, запах ладана, страстный голос проповедника и звуки органа.

Теперь она уделяла время молитве и размышлениям о душе, и это успокаивало ее.