Анжелика. Путь в Версаль

Слух об их обращении к вере привел к тому, что особняк Ботрейи атаковали протестующие молодые люди – воздыхатели Анжелики и бывшие любовники Мари-Агнес: «Что это нам рассказывают? Вы приняли покаяние? Собираетесь в монастырь?»

Мари-Агнес встречала все вопросы с презрительной маской сфинкса на лице. Но чаще всего она либо предпочитала вообще не показываться, либо демонстративно утыкалась в молитвенник. Что же до Анжелики, то она решительно отвергала все домыслы на свой счет. Сейчас было не до того. Да тут еще мадам Скаррон привела ее к своему духовнику, честнейшему аббату Годену! Когда тот заговорил о власянице, Анжелика заартачилась.

Она готова была пустить в ход все средства обольщения, чтобы сломить равнодушие этого странного белокурого юноши, который, казалось, окаменел и покрылся коркой льда под своим ярким атласным камзолом.

Между тем он часто появлялся в особняке Ботрейи, но был всегда презрительно-небрежен и немногословен.

Анжелика не задавалась вопросами о душе или уме Филиппа. Его высокомерная красота вызывала в ней далекий отзвук того чувства унижения, смешанного с благоговением, которое маленькая девочка испытывала перед элегантным кузеном. К тому же, когда она об этом думала, неприятное воспоминание почему-то окрашивалось в сладострастные тона. Она вспоминала белые руки Филиппа на своих бедрах и царапины, оставшиеся от его перстней… И теперь, когда он был холоден и держался на расстоянии, она порой сожалела о той встрече и о том, что тогда убежала от него.

Филипп, конечно, не догадывался, что она и есть та женщина, которую он чуть не изнасиловал в ту ночь.

Стоило красивым глазам маркиза задержаться на ней, как Анжелику охватывало отчаяние: он, казалось, вовсе не замечал ее красоты. Он никогда не говорил ей комплиментов, даже самых банальных, никогда не был любезен с ней, а дети, вместо того чтобы плениться импозантным видом гостя, его боялись.

– Слушай, мне не нравится, как ты смотришь на красавца Плесси, – сказала как-то вечером старшей сестре Мари-Агнес. – Анжелика, ты одна из самых здравомыслящих женщин, кого я знаю. И не говори мне, что ты позволишь себя обольстить этому…

Она старалась подыскать нужное слово, но не нашла и заменила его гримасой отвращения.

– А в чем ты можешь его упрекнуть? – удивилась Анжелика.