Анжелика. Путь в Версаль

Господин Кольбер сказал мне…

Филипп ее не слушал. Может, думал о чем-то… а может, ни о чем. Если бы он сейчас спросил ее: «А почему вы хотите выйти за меня замуж?» – она бы ответила: «Потому что я люблю вас!» Ей вдруг показалось, что она испытывает к нему то же наивное, ностальгическое чувство, что и в детстве. Но он ни о чем не спросил. Ее охватило отчаяние, и она снова заговорила:

– Поймите меня… Я хочу обрести свое окружение, свое имя… благородное имя… Быть представленной ко двору… в Версале…

А вот этого ей говорить не следовало.

Она тут же пожалела о своих словах и понадеялась, что он их не услышал. Но он пробормотал, едва заметно улыбнувшись:

– Можно подумать, что брак – не коммерческое предприятие!

И уже громко, таким тоном, с каким отстраняют руку с протянутой бонбоньеркой, сказал:

– Нет, дорогая, право, не стоит…

Анжелика поняла, что его решение бесповоротно. Она проиграла.

Прошло какое-то время, и Филипп сделал ей замечание: она не ответила на приветствие мадам де Монтеспан.

Анжелика поняла, что карета повернула к Кур-ла-Рен, где движение оживилось, и принялась машинально отвечать на приветствия знакомых. Ей казалось, что солнце померкло, а на улице запахло пеплом. Филипп сидел так близко, а она была перед ним абсолютно безоружна. Неужели больше ничего нельзя сделать?.. Все ее пылкие доводы никак его не затрагивали, словно его окружал гладкий ледяной панцирь. Невозможно женить на себе мужчину, если он тебя не любит и не желает, а свою выгоду может с таким же успехом обеспечить и другим способом.

У Анжелики осталось последнее оружие – страх. Но какой страх может заставить этого Марса склонить голову?

– Вон мадам де Монтеспан, – сказал Филипп, – со своей сестрой-аббатисой и мадам де Тианж. Вот уж поистине лучезарные создания.

– А я думала, мадам де Монтеспан в Руссильоне. Она умоляла мужа взять ее с собой, чтобы здесь ее не замучили кредиторы.

– Ну, судя по убранству ее кареты, кредиторы сжалились.

Вы заметили, какой бархат? Но почему черный? Какой-то зловещий цвет.

– Семейство Монтеспан в трауре по случаю кончины матери.

– У них нестрогий траур. Вчера мадам де Монтеспан танцевала в Версале. Это был первый бал во дворце после смерти королевы-матери. Король пригласил мадам де Монтеспан.

Анжелике пришлось сделать над собой усилие, чтобы спросить, означает ли это, что отставка мадемуазель де Лавальер не за горами.