Анжелика. Путь в Версаль

Помимо воли к ней все время возвращалось воспоминание о первой брачной ночи в Тулузе.

Она снова увидела себя распростертой на постели, с легкой головой и телом, отяжелевшим от усталости, которую она познала впервые. К ее изголовью склонился Жоффрей де Пейрак.

«Бедная раненая малышка!» – сказал он.

Но в его голосе вовсе не было жалости. Он вдруг расхохотался торжествующим, восторженным смехом мужчины, который первым отметил своей печатью тело любимой.

«Вот за что я люблю его!» – подумала Анжелика. Он человек в высшем смысле этого слова.

И что с того, что у него изуродовано лицо? В нем есть и сила, и ум, и мужественность, и простота, и благородная прямота завоевателя. В нем есть все, что делает человека Человеком, венцом творения, властителем всего сущего…

И этого человека она однажды уже потеряла, а теперь теряет во второй раз! Потому что она смутно чувствовала, что призрак Жоффрея де Пейрака от нее отдаляется. Но разве она предала его?

Она принялась думать о смерти, о дне маленького пруда с лилиями.

Потом ей вспомнилось, как Дегре сказал когда-то: «Не ворошите этот пепел, он давно развеян ветром… Всякий раз, как вы о нем подумаете, у вас возникнет желание умереть… А я не всегда смогу быть рядом…»

Из-за Дегре, из-за своего друга-полицейского, Маркиза Ангелов снова преодолела искушение отчаянием. Ей не хотелось разочаровывать Дегре.

Она с трудом встала, дотащилась до двери и заперла ее на засов. Потом вернулась и как куль рухнула на постель. Лучше всего было ни о чем не думать.

В конце концов, разве Молин не предупреждал ее: «Скорее всего, первую партию вы проиграете…»

В висках лихорадочно стучало, и она не знала, как унять боль во всем теле.

С лунного луча вдруг соскользнул легкий призрак Поэта, в остроконечной шапочке и с бесцветными волосами. Она его окликнула, но он уже исчез. Потом ей показалось, что она слышит вдалеке лай Сорбонны и шаги Дегре…

Дегре, Грязный Поэт с Нового моста… Оба они смешались в ее сознании – охотник и дичь, оба сыны великого Парижа, оба насмешливые и циничные, пересыпающие латынью парижское арго.

Напрасно она просила их не уходить – они исчезли, растеряв свои реальные черты. Они больше не принимали участия в ее жизни. Страница была перевернута. Она навсегда рассталась с ними.

Анжелика вдруг проснулась, как от толчка, словно и вовсе не засыпала.

Она прислушалась. Белый замок окружала тишина Ньёльского леса. В одной из спален, наверное, храпел ее прекрасный палач, изнемогший от вина.