Анжелика. Путь в Версаль

Здесь она действительно царила, и ей не было равных. Ей было достаточно знать, что, обсуждая то или иное событие при дворе, король обычно интересовался: «А что об этом думает прелестная Нинон?»

– Когда вы будете на празднике в Версале, вы не забудете обо мне, дорогая? – спросила она Анжелику.

И та, вся в пластырях и компрессах, кивнула: «Не забуду».

Двадцать первого июня 1666 года маркиза дю Плесси-Бельер прибыла в Версаль. Приглашения у нее не было, зато отваги – хоть отбавляй.

Ее карета изнутри и снаружи была обита зеленым бархатом с золотой бахромой и галунами, кузов и колеса сияли позолотой, а везли карету два крупных коня в яблоках.

Анжелика надела платье из зеленой парчи с пепельным отливом, расшитое серебром, а в качестве украшения выбрала жемчужное колье в несколько нитей, которое спускалось чуть ниже края корсажа.

Прическа, над которой потрудился Бине, тоже сверкала жемчугом, а кроме того, ее украшали два белоснежных пера. Макияж отличался особой тщательностью, но без излишеств. На лице не осталось никаких следов недавних побоев, если не считать крошечного синячка на виске.

Она натянула перчатки от Вандома, раскрыла веер ручной росписи и, высунувшись в окно кареты, крикнула:

От волнения и радости она так разнервничалась, что взяла с собой Жавотту, чтобы отвлечься и поболтать в дороге.

– Мы едем в Версаль, Жавотта! – без конца повторяла она.

Та чинно сидела напротив, в муслиновом чепчике и вышитом переднике.

– О мадам, я уже там была. Ездила на галере в Сен-Клу, в воскресенье… смотреть, как ужинает король.

– Это разные вещи, Жавотта. Тебе не понять.

Путь казался бесконечным. Дорога была скверная, изрезанная колеями от двух тысяч повозок, ежедневно снующих взад и вперед и подвозящих камни, щебень и штукатурку для строительства замка, а для сада – свинцовые трубы для фонтанов и статуи.

Кучеры и возницы отчаянно переругивались.

– Мадам, нам не надо бы ехать этой дорогой. Лучше через Сен-Клу.

– Нет, так будет дальше.

Анжелика поминутно отодвигала занавеску и высовывалась из окошка, рискуя испортить шедевр Бине или получить в лицо порцию жидкой грязи.

– Да черт побери, кучер! Поторапливайся! Твои клячи ползут как улитки!

Но тут на горизонте выросла высокая розовая скала, которая так сверкала, словно вобрала в себя весь солнечный свет весеннего дня.