Анжелика. Путь в Версаль

Где-то заухала сова, и в ее приглушенном зове звучала вся поэзия ночи и окрестных лесов.

На душе у Анжелики вдруг стало спокойно. Она поудобнее устроилась на подушке и постаралась заснуть.

Что ж, первую партию она действительно проиграла, но зато стала маркизой дю Плесси-Бельер.

Утро она встретила с высоко поднятой головой, но ее ждало новое разочарование. Она сама справилась со своим туалетом, избегая любопытных расспросов Жавотты: как следует набелила и напудрила лицо, чтобы замаскировать синяки. И тут оказалось, что ее супруг на рассвете уже ускакал в Париж.

Точнее, в Версаль, где двор собирался для последних празднеств перед летними военными походами.

Анжелика вскипела. Он что, думает, что погребет жену в провинции, а в Версале в это время один праздник будет сменяться другим?

Четыре часа спустя карета, запряженная шестеркой лошадей, уже ехала по ухабистым дорогам Пуату. Из-под лошадиных копыт летели искры.

Анжелика тоже возвращалась в Париж, собрав всю свою волю, не обращая внимания на боль и слабость.

Предстать перед проницательным взором Молина она не рискнула, а предпочла написать письмо, в котором поручала детей его заботам. С Барбой, кормилицей, дедом и интендантом Флоримон и Кантор были под надежной защитой. Она могла с легким сердцем отправиться в путешествие.

В Париже она как снег на голову свалилась к Нинон де Ланкло. Та уже целых три месяца хранила верность герцогу де Гассампьеру. Поскольку герцог неделю находился при дворе, Анжелика нашла у Нинон убежище, которого ей так не хватало.

Сорок восемь часов она провела в постели Нинон с припарками из перуанского бальзама на лице и с компрессами из квасцов на веках. Тело она натирала всевозможными маслами и мазями.

Все синяки и ссадины она объяснила поломкой кареты. Куртизанка была настолько тактична, что Анжелика и сама в это поверила.

Нинон, вполне естественно, заговорила с ней о Филиппе: она слышала, что тот вернулся в Версаль. Там намечалась грандиозная праздничная программа: игры, балеты, комедии, фейерверки и другие затеи.

Город гудел от веселых разговоров тех, кто был приглашен, и от скрежета зубовного тех, кто приглашен не был.

Сидя у изголовья Анжелики, Нинон без конца болтала, пока ее пациентка не отважилась сама открыть рот. Чтобы скорее восстановить лилейно-розовый цвет лица, ей нельзя было шевелиться. Нинон говорила, что не жалеет о том, что не была в Версале: тому мешала ее репутация. Ее доменом был небольшой особняк в квартале Марэ.