— За подобные жесты обычно не благодарят, — пояснил Василий Степанович свою реплику.
— Ну, знаете ли, — насупилась я. — Когда подобные жесты слишком неожиданны, за них стоит поблагодарить.
— Только в случае, если они приятны, — невозмутимо парировал Булыгин.
Это он так напрашивался на комплимент? Или я чего-то не поняла?..
— Как поживают ваши разработки пилюль? — не дожидаясь ответной реакции, Василий Степанович резко переменил тему.
— Прекрасно. Кажется, всё получилось, как надо. Хотя любые средства требуют проверки на практике.
Но в данный момент у нас нет прецедентов вспышек чумы, о которых было бы что-то известно. Однако всё может перемениться в любой момент.
— Боюсь, вы правы.
— Боитесь? — ввернула я. — Боитесь, что я окажусь в чём-то права?
Не знаю, зачем поддевала его. Мне вовсе не хотелось конфликтовать или как-то неприятно провоцировать Булыгина. Но какая-то чертовщинка вдруг взыграла во мне.
— Боюсь, многие беды не спрашивают разрешения пожаловать, — чересчур серьёзно ответил Василий.
— Особенно болезни, коих не становится меньше из года в год.
Я вспомнила, что жена и старшая дочь Булыгина умерли от какой-то хвори. Возможно, именно о них он и говорил в тот момент, и мне стало стыдно.
— Лекарственные средства чрезвычайно нужны, — продолжал Василий Степанович всё в том же суровом отстранённом тоне. — Подчас неведомо, с чем придётся столкнуться. Так что ваша с Вениамином задумка имеет смысл. Если понадобится какая-то практическая помощь в ваших изысканиях, дайте мне знать.
— Благодарю, — ответила спокойно и опять ввернула с лёгким сарказмом: — Или за такое тоже не благодарят?
Булыгин поглядел на меня без улыбки:
— Благодарности, Александра Ивановна, дело приятственное, но пустое. Важна практическая польза и не более того.
— Не всё сводится к одной практической цели, — возразила я, ощутив ответный укол.
— Например? Как с теми письменами от неизвестного отправителя, которые якобы вдохновили вас на решительные действия?
Он усмехнулся довольно едко, отчего моё сознание немедля взбунтовалось.
— А что, если и так?
— Глупости, — беспощадно отрезал Булыгин.
— Не соизволите ли объясниться?
— Пожалуйста, — кинул он небрежно. — Ничто не властно над человеческим умом, если к тому нет никаких задатков. Это всё просто эффектные обороты, украшательства, лирика, если угодно. Но для практического смысла никакое вдохновение смысла не имеет.
