Это… это… всего лишь ничего не значащая встреча двух абсолютно безразличных друг другу людей. Булыгин позвал меня не из симпатии, а потому что ему было скучно отправляться в театр одному. А я согласилась, потому что… потому что — почему бы и нет?
Ну, не прозябать же мне бесконечно среди цветов и саженцев или в пыльной лаборатории над книгами? Пора хоть немного развеяться. Вон, даже Вениамин Степанович сподобился прогулять половину рабочего дня.
Так что ничего общего с романтикой данная вылазка не имела. Нет, и ещё раз — нет.
Скорее уж деловое мероприятие. Да, пожалуй, так. Но Груне этого было бы не объяснить. Стало быть, и хорошо, что она отсутствовала. Я справилась и без неё.
К шести часам в дверь флигеля постучали. Я как раз пыталась вдеть серёжки, и от неожиданности выронила одну. Как назло, она закатилась под тумбочку. Найти быстро не получилось, и пришлось идти открывать дверь с одной серьгой в ухе.
Распахнула вход. Булыгин, приодетый во фрак и цилиндр, отныне показался ещё в два раз выше и как будто бы стройнее.
Признаться, я даже не сразу осознала, кто передо мной. Замялась на пороге, взирая на Василия Степановича, слишком внезапно похорошевшего и даже отчасти симпатичного, если уж сказать откровенно.
— Я слишком рано? — поинтересовался он, наверняка заметив мою растерянность.
— Буквально пару минут, — вымученно улыбнулась в ответ.
Василий, кажется, и не думал уходить.
— Вам помочь?
— С чем это? — мои щёки залил непрошенный румянец.
Булыгин вгляделся в моё лицо:
— Похоже, вам не достаёт одного парного предмета.
Или нынче так модно носить?
Я поняла его намёк и смутилась ещё больше.
— Дайте ещё немного времени…
— Разумеется, — перебил Василий Степанович и шагнул во флигель без приглашения. — Обожду вас непременно.
Он огляделся и пошёл прямиком к столику, за которым я прихорашивалась. Естественно, этому предмету мебели было далеко до будуарных, но мы с Груней приспособились, как умели. Василий с нескрываемым любопытством осмотрел предметы на столе и вопросительно глянул на меня.
— Я уронила серёжку, — призналась, будто в страшном грехе. — Она должна быть где-то на полу. Сейчас найду…
— Не утруждайтесь, — перебил Булыгин.
Встал на одно колено и наклонился низко к полу. Мне стало ужасно неудобно за такую сцену, однако Василий, похоже, не увидел в своём поступке ничего удивительного.
Спустя минуту он поднялся, держа в руках украшение.
— Благодарю, — выдохнула я и собиралась уже забрать предмет.
