Но сейчас я была убеждена, что далеко не одинока в подобном. Возможно, отчасти это и помогло мне окончательно смириться с тем, как обстоят дела сейчас. Однако новый виток осознания случился сегодня, здесь — под сводами Большого Театра, в этой неподражаемой красоте, роскоши, великолепии.
Убранство интерьеров, нарядные дамы и судари, ожидающие представления, даже сам запах внутри помещения — всё это заставило меня по-настоящему окунуться в атмосферу девятнадцатого века, о котором я не раз читала или смотрела видео, но никогда ещё погружение не происходило настолько полно и живо, проникнув буквально в каждую мою клеточку.
— Александра Ивановна?.. — услышала я голос Булыгина.
Повернулась к нему. Поняла, что стою с разинутым ртом, озираясь вокруг. Должно быть, со стороны это выглядело комично. Если не сказать — глупо.
— Да?..
— Ваше пальто, — осторожно проговорил Василий Степанович.
И я, наконец, очнулась.
— Разумеется.
Он галантно принял мою верхнюю одежду, чтобы передать гардеробщику. Сегодня Булыгин прямо-таки поражал своими манерами, причём в хорошем смысле.
Значит, со светским этикетом он точно был знаком, но игнорировал его намеренно.
— Вы словно приведение увидели, Александра Ивановна, — заметил Василий Степанович.
Я улыбнулась:
— Всего-то дивлюсь на вас.
— Отчего же?
— Полагала, что и обходительность с дамами для вас — чуждое понятие.
— Мы находимся в обществе, где принято соблюдать определённые нормы поведения.
Улыбка моя тотчас погасла.
Ну, конечно. Общество. Перед ним, а вовсе не передо мной Василий Степанович не желал ударить лицом в грязь.
Его старания — не более чем показуха и не имеет ничего общего к хорошему отношению лично ко мне.
Я постаралась не выдать своего разочарования и обиды. Ну, в конце концов, на что тут обижаться? Ни я, ни Булыгин не питали друг другу добрых чувств.
— Желаете ли бинокль? — поинтересовался гардеробщик.
— Два, — коротко ответил Василий.
Работник театра передал ему небольшие театральные бинокли в бархатных футлярах. Булыгин забрал оба и выставил мне локоть, приглашая идти с ним дальше.
Я замялась на секунду, но также решила следовать приличиям хотя бы для виду.
Поднялись на несколько пролётов вверх по лестнице. У входа в нужную часть зрительного зала нас сопроводил отдельный распорядитель. Оказалось, что наши места в ложе, где могла находиться только знать. И этот нюанс вернул мои мысли к прежней волне.
Я заняла своё место. Булыгин сел рядом, протянул мне бинокль.
— Благодарю.
