Ар-Деко. Своя игра

— Рауль о вас рассказывал.

— Если можно так сказать, — заулыбалась она. — Я недавно закончила академию искусств Пенсильвании и скорее пытаюсь быть художницей.

У нее было очень худое и узкое лицо с тонкогубым ртом и чуть вздернутым тонким же носом, которое вроде бы и не должно быть красивым, но все равно оставлявшее на удивление приятное впечатление. То ли улыбка очень хорошая, то ли глаза очень уж восторженные, но я понял, почему художница понравилась Раулю. Подробности их личной жизни лучше опустить. Светло-голубое платье туникой, массивный золотой браслет на руке, чуть завитые короткие волосы, никакой шляпки.

— Как вам жизнь в Париже?

— Я там всего год провела, после чего меня заманили сюда.

— Ни капельки. Мне здесь нравится. И это первое место, где я совсем не мерзну. Я жуткая мерзлячка.

Сюзет взяла меня под руку, и мы направились в клуб. Я блеснул предусмотрительностью, так что заказал столик заранее, в хорошем месте, откуда и музыкантов хорошо видно, и куда танцующие не дотягиваются.

Сегодня играл какой-то новый квинтет, а если верить афише, то приехавший из Чикаго. Явно джазовый, но джаз, как я уже говорил, много денег не приносит, так что играли все больше свинг, переходя на импровизации лишь во время пауз для танцующих. В зале было шумно, накурено, но, в общем, весело. Я даже похвалил себя за то, что догадался надеть самый легкий костюм, потому что наплясался сам.

Керри была вся в Рауле, смотрела на него влюбленными глазами. Надо будет как-нибудь уточнить, кем он представился романтичной художнице из Филадельфии. Не то чтобы это важно, но все же интересно.

— Вы здесь пишете? Выставляетесь? — я активно поддерживал светскую беседу.

— Мои картины висят в паре частных галерей во французском секторе, но популярной я пока не стала, живу на деньги папы с мамой.

— Влились уже в местную богему?

— Я знаю, кто такой Леже, — проявил я эрудицию. — Две странные обнаженные женщины с веточкой под названием «Танец» — это его работа, верно?

— Прекрасно, да? — Керри восхищенно всплеснула руками. — Настоящий шедевр, сколько экспрессии.

Я что-то хрюкнул в ответ, пытаясь найти экспрессию и шедевральность в двух расплывчатых, словно срисованных с пластилиновой детской поделки фигурах.