Не столько из– за реального холода, сколько от ситуации… Сегодня, сейчас все выглядит иначе… Нахлынул стыд, смущение… Фахд в ее глазах снова предстал высокомерным, величественным принцем, а не тем, кому она готова была довериться без остатка… Кажется, все произошедшее было во сне, нереально… Но его многозначительный взгляд на ней, как только увидел, что девушка встала, говорил об обратном. Кивает ей, приглашая к завтраку. Там уже дымится горячий кофе и свежеиспеченные лепешки с заатаром и зейтом (прим.
оливковое масло и смесь трав, которые арабы традиционно едят с хлебными лепешками на завтрак). Амаль растерянно ищет простынь, единственный барьер от ее такой беззащитной сейчас наготы, с ужасом обнаруживает на своем теле следы их сумасшедшей ночи, спеша как можно быстрее прикрыться, а потом ошарашенно смотрит на это вкусовое разнообразие на столе. Он, наконец, убирает телефон, тоже приступая к трапезе и на ходу отвечая на ее немой вопрос.
– Буря закончилась… С раннего утра прибыли слуги, которые ждали нас вчера в лагере на ужин… Подкрепись, Амаль… Мы потеряли много сил за ночь…– слегка улыбается. Порочно… Она стесняется, отводит глаза.
Фахд видит ее состояние и недовольно хмурится. Он ожидал чего– то подобного, но… Все равно, после такой ночи не хотелось бы никаких разборок и самокопаний… У мужчин все иначе устроено. Они удовлетворены и счастливы, нет больше никаких примечаний «на полях» … Это женщинам нужно все равно все расковырять…
– Что такое, Люльти? – снова рука на ее щеке, и почему ему нравится так делать… Какой– то собственнический, доминантный жест… Словно ласка хозяина… И сегодня она от нее ежится, невольно дергается, как неприрученный зверек… Неприрученный? Ну нет… Он приручил ее… Еще как приручил… Много раз… Громко… Сладко…
– Что это было, Фахд? – спрашивает она, наконец, поднимая на него глаза и заливаясь краской.
Он смотрит в ответ, невозмутимо отпивает кофе из красивой восточной чашки.
– Это была лишь маленькая толика того, что я могу тебе дать, Люльти… Со мной будет так всегда… Даже лучше… С каждым разом ты сама заметишь, как все новые и новые грани женщины в тебе начнут открываться…– его голос тихий, ненавящевый, но ощущение, что он отрезает каждое слово… Не спрашивает, не предлагает, а констатирует…
– Фахд, я… Не знаю, – закрывает руками лицо.
