Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Не рафинированные маги, незаметно даже для себя ставшие частью высшего общества и обросшие жирком, а настоящие, готовые на всё ради победы воины. Те, кто не пожалеет собственной жизни ради того, чтобы выжил ближний. Светлый, Молот, Лиса, Старик… Все они уже забыли, каково это, привыкнув к титулу сильнейших и недостижимых.

Что же ты будешь делать, Тёмный? Лебедева догадывалась, что находится там, с той стороны. Почти определилась с выводом, как только Светлый вынырнул из астрала, глядя на окружающих, как побитая псина.

А ведь он продержался даже меньше, чем Антон сейчас. Светлый тогда испугался. А потом испугался того, что кто-то увидит его страх. Оксана старательно делала вид, что ничего не понимает, оценивая его дальнейшие действия. И великий лекарь побежал к Старику. А тот, даже не вникнув в суть вопроса, самоустранился. Четыре сотни прожитых лет сделали из героев лишь олицетворение силы. Памятники, не способные ни на что, кроме как напоминать о былых годах.

Но и для Тёмного посещение астрала не было лёгкой прогулкой, его лицо постепенно становилось всё бледнее, из носа тонкой струйкой потекла кровь, крпные красные капли впитывались в ткань костюма.

Свет в комнате вдруг замигал, лампочки затрещали, искрясь.

Глаза Антона вновь открылись, но на этот раз они были затянуты белым, как будто никогда не имели ни радужки, ни зрачков.

— Господи всемилостивый, будь благосклонен, защити от мрака и укажи путь… — громко зашептала Меньшикова, закрывая лицо руками и съезжая вниз по дверному косяку, к которому прижималась спиной.

Перебои со светом усилились, в очередной раз комната погрузилась в темноту на несколько секунд. И вновь похолодало, но на этот раз холод не был физическим, он казался инородным живому человеку. Этот холод заставлял волосы на голове шевелиться, покрывал тело табуном мурашек, сковывал сердце, будто когтистая лапа неведомого чудовища. Оксана потёрла предплечья, прогоняя гусиную кожу, и опустила глаза, готовясь к тому, чтобы при включении света не ослепнуть от яркости.

Когда свет ламп озарил комнату с задёрнутыми шторами, Меньшикова закричала громко и пронзительно, словно была ранена. Лебедева в два быстрых шага подошла к ней, взяла за плечи, легко встряхнула, пытаясь привести женщину в чувство.

— С вами все в порядке? — преподавательница внимательно осмотрела её лицо.

Но Меньшикова не ответила, она продолжала таращиться через плечо Оксаны стеклянными от ужаса глазами.