Архэ

Однако снять ее оказалось непростой задачей — несколько дней Фэб её, по его собственным словам, «уговаривал», и только с десятой попытки форма, наконец, уступила бывшему Встречающему. По сути, она даже не снялась — просто распалась на фрагменты, которые убрали из среды щупами.

Но что было под формой…

— То есть получается, что вот эта травма, сломанные ребра, она посмертная, — Кир приблизил изображение, которое гнал ему сейчас налобник. — Такое ощущение, что ударили кулаком изо всех сил, и сломали. Но зачем? Бессмыслица какая-то.

Для чего бить мертвого?

— Кто бы знал, — вздохнул Фэб. — Сделаем позже репозицию, сейчас всё равно рано.

— Не понимаю, на что они рассчитывали, когда делали это всё? — недоумевал Эрл. — А если бы это был кто-то другой, не мы, а кто-то, кто не захотел бы с этим всем возиться, да еще и столько времени? Ладно ребра, это ерунда, которую действительно можно поправить. Но остальное?!

Остальное вызывало оторопь. Например, первичные анализы дали более чем неожиданные результаты — наличие в тканях остатков распада психотропных веществ.

Да, только на одном теле, но… на этом же теле имелись еще и участки некроза тканей, на руках, на ногах. Было похоже, что для введения препарата использовался примитивный вакуумник, вполне возможно, что и самодельный.

— Я могу посмотреть, что он употреблял, — мрачно сообщил Скрипач, когда обсуждали этот вопрос. — Влезу в считки, и поищу. Нет, я знал об этом, но не думал, что даже в таком возрасте, причем в таком количестве…

— То есть нам предстоит еще и зависимость лечить, — констатировал Кир.

— Совсем хорошо. Фэб, что скажешь?

— А что тут можно сказать? — Фэб покачал головой. — Они еще и курили, оба. Много, судя по всему. Один пил, другой…

— Может быть, они и не планировали, что их возьмутся лечить? — озвучил общую мысль Эрл. — Может быть, они вообще это всё придумали для чего-то ещё?

Подобные разговоры происходили почти каждый день, когда одна бригада сменяла другую. Первые дни использовать имена остерегались, но потом в зал напросились всё-таки Эри с Бертой, и после их визита имена пошли в ход.

Причем первыми называть пациентов по именам принялись следом за обеими женщинами молодые мистики — видимо, им надоела неопределенность.

— Я вообще не понимаю, даже с учетом считок, которые ты открывал, кто и как их лечил, — ворчал Фэб. — Ит, вот скажи, может быть, ты что-то другое смотрел, что мы не видели… там была травма, верно? На Балаклавке, примерно там же, где потом ранили тебя.