Архэ

— Даже если и будет…

— Слушай, надо тогда отойти подальше куда-нибудь, — предложил Пятый. — Сумеем?

— Наверное. Только не очень далеко. Пойдем вон за те деревья, там, кажется, тоже какая-то лавка была, они вроде бы говорили.

— Ит, что ты делаешь, а? — с упреком спросил Фэб.

— Навожу мосты, — невозмутимо ответил Ит. Он стоял у окна и наблюдал, как эти двое бредут к опушке. — Мы их подманиваем. Сперва рыжий на хлеб, теперь я на сигареты. Не волнуйся, это самые слабые, и я их скоро отберу.

— Им и самых слабых хватит, — покачал головой Фэб.

— Затем, что надо это как-то всё сдвигать, — Ит повернулся к Фэбу. — Любым способом. Ладно, пусть полчаса побалуются, пойдем, рыжему поможем, он там замучился совсем с готовкой.

Первая сигарета далась с большим трудом — с непривычки начался кашель, а спустя минуту Лин признался, что у него кружится голова. Хорошо, что они сидели, да и табак, как позже стало понятно, был несерьезный. Выкурили по первой, передохнули, и закурили по второй.

— Уже лучше, — констатировал Лин.

— Голова прошла? — спросил Пятый, у которого голова всё еще кружилась, но признаваться в этом не хотелось абсолютно.

Пятый пожал плечами.

— Вроде бы ничего, — признался он. — Вот сейчас я впервые перестал жалеть, что мы ожили.

— Еще бы налил кто, да? — спросил он. — Было бы совсем хорошо.

— Нет, пожалуй, — Пятый нахмурился. — Не говори мне про это. В меня последнее время уже не лезло вообще ничего, в отличие от тебя.

— Ну да, знаю, — Лин помрачнел. — Сил не осталось. Зато сейчас появятся. Себе не ври только. Мне-то ладно. Слушай, вот если серьезно — ну не так же плохо всё, а?

— Рыжий, я тебя знаю. Ты сейчас побежишь за ними, как собака, которую колбаской поманили, а потом тебе врежут с ноги — и кто тебя после очередной дури вытаскивать будет? — Пятый посмотрел на Лина так, что тот отвел глаза. — И, главное, куда вытаскивать? И как мне сейчас это делать, если я и сам еле ноги таскаю, ты подумал?

— Я же не просто так! Не на пустом месте! Мы здесь чужие, ты не видишь? Здоровенная, абсолютно чужая семья! Ты помнишь, как нам были «рады» те же Тон и Ренни? До скрежета зубовного.

— Погоди, — попросил Лин жалобно. — Ну остановись ты.