Архэ

Волосы, точнее, то, что от них на тот момент осталось, уже намокли, и закрыли лицо.

— Форма, — Фэб указал щупом на ткань. — Это хорошо. Она тоже стабилизировала тело до какого-то момента. А это что?

Тело лежало на спине, вытянувшись. Левая рука вдоль туловища, правая — на груди. И…

— Вот сука, — с восхищением произнес Скрипач. Он подошел поближе, и вдруг рассмеялся — от его смеха все немного оторопели.

— Ты чего? — с подозрением спросил Кир.

— Сам посмотри… нет, ты просто посмотри, что он показывает, — Скрипач указал на правую руку.

Высохшую, жутковатую правую руку с пальцами, сжатыми в кулак. Всеми пальцами. Кроме среднего.

— Саб, что скажешь? — спросил Кир.

— Мило, — одобрил Саб. — Думаю, если что-то получится, мы сработаемся.

Вторую капсулу открыли через час после первой, только тогда, когда закончили всё, что запланировали: осторожно перенесли тело на стол, поместили в среду, и наладили аппаратуру для отслеживания динамики. Форму Фэб трогать запретил категорически. Ни в коем случае, сказал он.

Пока оставляем всё так, как оно есть, и просто смотрим.

Ит, когда наступила его очередь повторять то, что делал Скрипач, ощутил, что его, кажется, потряхивает, но, разумеется, вида не подал. Положил ладонь, почувствовав под пальцами шероховатую поверхность гранита, выждал минуту, и, не дожидаясь команды Фэба, отошел в сторону.

В этой капсуле тело выглядело несколько иначе, и, едва увидев его, Фэб произнес одно-единственное слово.

Скрипач, Ит, и Кир тут же синхронно кивнули.

Судя по тому, что они видели, тело попало в капсулу уже на стадии окоченения. Об этом свидетельствовала его поза — положение головы, рук… а еще, кажется, тело было повреждено, на левой стороне груди Фэб разглядел вмятину размером с кулак.

— Н-да, кому-то даже после смерти прилетело, — покачал головой Кир. — Псих, слушай, вот объясни, как так получается?

— Чтоб я знал, — покачал головой Ит. — Не понимаю, как такое вообще могло произойти, и кому это понадобилось?

— Ладно, — Фэб вздохнул.

— Переносим в среду, что еще делать?

— Можно оставить как есть, — предложил Скрипач. — Хуже уже всё равно не будет.

— Я тебе врежу, как только мы отсюда выйдем, — бесцветным голосом пообещал вдруг Саб. — Прекратите это всё, а? Хватит уже!

— Ну, прости, — примирительно произнес Скрипач. — Это я так… шутить пытаюсь, а на самом деле мне тошно от этого всего. Я не буду больше, честно.

Фэб посмотрел на Саба с интересом, но ничего не сказал.