Аромат смерти

Начни с добычи, – сказал он, прожевав жемчужину. – Ой, мамочка! Едва не подавился… Так вот, тебе надо пристальнее присмотреться к добыче. Или, если хочешь, к жертве. Чтобы узнать художника, посмотри на его творения.

Чэн Чуньчиня так и не смогли поймать из-за широкой географии его преступлений. Маршруты Тройного Че веером расходились к югу от Тайбэя. Он оставил шесть трупов в шести разных местах – от парков и рынков до крестьянских полей, – в шести городах Тайваня. Разные юрисдикции в те времена почти не сотрудничали между собой, к тому же он делал паузы между убийствами и каждый раз выбирал другое время дня.

Никто не заметил связи между преступлениями.

Иви распечатала фотографии шести девушек, которых он изнасиловал и убил. Она изучила их биографии – какие смогла найти.

«Почему ты?» – спрашивала она каждую.

Постепенно ей стало ясно, что они не оказались в неподходящее время в неподходящем месте. Чем глубже она копала, тем отчетливее, к своему ужасу, начинала понимать, что они были приговорены с момента своего рождения.

Они родились, чтобы стать добычей.

И то, что хищник напал на них, не было совпадением.

Иви проигрывала каждое преступление у себя в мозгу с точки зрения жертвы. Как та сопротивлялась, как кричала. Когда ее повалили на траву, угрожая ножом, когда связали руки за спиной, когда в нее проник пенис или водопроводная труба – что она чувствовала, только отчаяние и боль? А может, момент окончательной ясности? На что он был похож – на сонный паралич? На ночной кошмар, в котором не можешь пошевелиться и от которого никогда не проснешься?

Теперь не только та «безумная» стена, но и все поверхности в ее квартире – от стола в спальне до дивана в гостиной – были покрыты следами смерти.

Иви где-то слышала, что последний предмет, увиденный перед смертью, остается на сетчатке до того, как глаза помутнеют. Поэтому сделала коллаж из фотографий с безжизненными глазами жертв Чэн Чуньчиня. Казалось, они смотрят на нее. Иви заставляла себя заглядывать в эти глаза, представлять себя на их месте. По телу у нее бежал озноб. Она постоянно проверяла, заперта ли дверь, закрыты ли окна – и так раз за разом, словно под властью наваждения. Задергивала занавески. Носила с собой электрошокер. Ежилась и заворачивалась в одеяло, чтобы не трястись от холода, волнами набегавшего на нее.

Представляя себя на месте жертв, она испытывала настоящую боль. Иногда даже вскрикивала по ночам.