Аромат смерти

В Бангка переплетались между собой запахи лекарственных трав, еды и человеческих тел. Иви гадала, не по этой ли причине Чэн Чуньчинь поселился здесь. Может, таким образом он тренировал свое невероятное обоняние?

Опытный моряк может учуять в воздухе туман, дождь и снег. Нюхая ветер, он знает, в каких городах тот побывал. Одни пахнут ржавчиной, другие – сырой рыбой. Грозовой ветер пахнет озоном, ветер из гавани – машинным маслом. Если туман пахнет сладостью, это означает богатый улов.

Многие животные по запаху находят дорогу домой.

Собака, живущая на корабле, за две мили может унюхать амбру, плавающую на поверхности воды. Запахи окружают нас повсюду, и каждый из них может стать ключом к разгадке.

Чэн Чуньчинь был взломщиком обонятельных кодов – причем непревзойденным.

– Чувствуешь запах кондитерской? Ну конечно же, да. У них потрясающее масляное печенье, надо обязательно зайти и купить. Такие запахи различают все люди: как печется хлеб, заваривается чай или кофе, как жарится рис в чугунной сковороде.

Но кроме этого… – Он постучал по кирпичной кладке в стене старого дома, мимо которого они проходили. – Обычно на подобное не обращают внимания.

Иви его поняла. Динамические запахи играют важную роль, но статические, впитанные другими предметами, часто дают больше подсказок. Как ткань той занавески.

Нюхать ее стало для Иви ежедневной практикой, но запаха духов она больше не улавливала. В один из дней, стиснув зубы и проглотив свою гордость, Иви отнесла занавеску Чэн Чуньчиню.

Они сидели на скамейке возле парковки; неподалеку три или четыре женщины средних лет потели и пыхтели, размахивая руками – занимались гимнастикой цигун. Его глаза уставились в пространство, ноздри затрепетали, но через несколько мгновений он пожал плечами и покачал головой.

Иви ничего не сказала; на лице у нее было написано разочарование. Позднее она задумалась, не мог ли он уловить запах и молчать об этом, пока не подвернется шанс.

Шанс наброситься и убить.

Иви поздно ложилась, плохо спала, и ей ни на что не хватало времени.

Оправдывался самый худший страх Ховарда: она совсем перестала отдыхать. Если не испытывала судьбу с Тройным Че, пытаясь выманить его секреты, прежде чем он разрушит ее, то сидела дома, завернувшись в плюшевый плед, который давным-давно не стирала. Устраивалась, скрестив ноги, посреди магического круга из фотографий, карт и отчетов криминалистов, в который никому не было позволено ступать.