Аромат смерти

Чтобы понять, почему именно эти девушки попались в руки убийцы, Иви анализировала их общие черты, особенно физическую форму до и после смерти. Это был ее первый урок. Она училась изо всех сил.

Убийца и жертва, хищник и добыча, художник и его произведение. Да, художника видишь через его картины – он в мазках на поверхности холста, в каждом пятнышке краски. Она училась отделять процесс от результата, порыв автора от его воплощения. Шесть произведений дали ей немало материала, чтобы потренироваться.

Иви нарушила договор с Ховардом и за одну неделю встретилась с Чэн Чуньчинем несколько раз.

Внутри у нее нарастало возбуждение. Она не могла ему сопротивляться и не могла игнорировать. Выключатель повернули. Она пробудилась. И снова возвращалась к жизни.

– У каждого художника свой почерк. У тебя нет ничего, кроме запаха. Но само по себе это немало.

Иви понимала, что он имеет в виду.

– Иви – странное имя, – как-то раз заметил Тройной Че, после чего стал называть ее Овечкой, в знак их сближения. Ее фамилия, Ян, звучала похоже на «овцу» или «козу» по-китайски.

Иви не стала возражать.

– Чем четче ты видишь, тем слабей обоняешь. Поэтому тебе лучше прикрыть глаза.

– Забудь обо всем, что ты знаешь, или ни к чему не придешь. Понимаешь меня?

– Теперь представь, что ты – добыча. Представь, как тебе страшно. А теперь почувствуй себя хищником и научись справляться со страхом.

Чэн Чуньчинь заставлял ее смаковать ощущения доминирования, манипулирования и контроля. Находить удовольствие в страхе, видеть свет в темноте.

Иви много об этом знала. Была той девушкой, которая не отшатывается при виде покойника.

Он стал ее наставником, а она – ученицей и наследницей.

В действительности Иви бросала ему вызов – каждый раз, когда оказывалась рядом. Не собиралась ему уступать. Чем больше времени они проводили вместе, тем отчетливей она понимала, что из них двоих он искушеннее. Если запах был ее жизнью, то Чэн Чуньчинь сам был запахом.

Храмы, лавки благовоний, чайные дома, аптеки народной медицины и кондитерские, рестораны, копировальные мастерские, прачечные… Запахи пропитывали Бангка насквозь.

Отбеливатели мешались там с испражнениями и мочой, прожеванным бетелем и блевотиной. Зато листья баньяна на скамье в парке, где они сидели, пахли жизнью, землей и свежестью, а засохшие капли сладкого супа – густым медом. В воздухе витал дух телесных жидкостей и отрыжки. Нюхая ржавые подлокотники скамейки, Иви различала ароматы разных видов ткани.