Артефактор. Книга 10. Маска теней

Уже замуж вышла за кузнеца и дитятей обзавелась, — улыбнулся Новгородский.

Я задумался о том, как этот человек умудряется совмещать в себе, казалось, несовместимые вещи. Руки его отнюдь не купались в крови, но и чистыми тоже не были. Я не собирался судить, удивлялся по-хорошему. Искупление то прошлых, а может, и нынешних грехов или нет, но кому-то он помогал. Тимофею не вляпаться в преступный мир. Девчонке избежать смертельной опасности. Новому приюту Тучкова буяна…

— Ежели хотите поговорить с ней, то бесполезно, ваше сиятельство, — неверно истолковал мастер воров моё задумчивое молчание.

— Ничего она не знает, уж я спрашивал. Да и рада была бы всё рассказать, чтобы купить себе жизнь, так что и выпытывать не пришлось. Не стоит её беспокоить, ворошить прошлое. Пусть живёт спокойно.

Без сомнений, певичка ничего не знает. Иначе тоже пропала бы, вместе с садовником. Ехать куда-то далеко, а отправили её наверняка на другой край империи, смысла не было.

— Не буду, — не стал я объяснять, что и не собирался.

— Поверю вам на слово, Потап Васильевич.

— Я разузнаю про князя, что смогу, — с благодарностью кивнул мастер.

— Только будьте осторожны.

— Мне льстит ваша забота, ваше сиятельство, — тихо рассмеялся он. — Но уж не переживайте, о своей шкуре я трясусь поболее, чем обо всём остальном. Нашими отношениями я дорожу, но не настолько, чтобы жизнь за них отдать, уж извиняйте.

Я благодушно извинил. Вот уж что, а жизнь требовать я бы точно ни с кого не стал. Достаточно клятвы на силе. Впрочем, с Новгородским дело обстояло иначе.

С такими людьми лучше строить отношения на взаимовыгоде и осторожности.

— Как сумею раздобыть сведения, сразу свяжусь, — пообещал он.

С загадочным Усачом с рынка мы разобрались быстро. В этом вопросе меня смогли просветить достаточно хорошо. Этого персонажа Потап Васильевич прекрасно знал.

Оказалось, что Усач этот, а в миру Авдей Миронович Пискалёв, своего рода потомственный владелец Сытнинского рынка. Семья их даже фамилию хотела сменить на Сытнинских, но не разрешили.

Какой-то его предок заполучил во владения текущую территорию, история умалчивала за заслуги или банально выкупили.

— Мироныч жадный до невозможности, — осуждающе качал головой мастер воров. — И везучий до чёрта при этом, до сих пор не огрёб за свою наглость. А уж о скупости его легенды ходят, причём средств у него полно. А усов и нет.

— Почему же тогда Усач? — удивился я.

— Да было дело по молодости, — неожиданно смутился мой собеседник.