— Ох! — только и воскликнул хозяин, бросившись к выходу.
Мы вместе с водителем тоже поднялись, направляясь следом. Овражский обернулся:
— Да куда же вы, ваше сиятельство? — изумился он. — Там сейчас совсем скверно.
— Помогу, чем больше рук, тем лучше, — не терпящим возражений голосом ответил я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.
Снаружи творилось нечто невообразимое.
С неба лил не просто дождь, а будто само море поднялось вверх и обрушилось на наши головы. Причем постоянно меняя направление. Ливень буквально сбивал с ног.
"
"Я едва видел среди стены дождя спину мастера и ориентировался на неё. Под ногами скользило и пришлось приложить немало усилий, чтобы не грохнуться в лужи.
Вода была везде — сверху, снизу, справа и слева.
О конюшне при мастерской я и не подозревал. Ну как конюшня — небольшое строение со стойлами, прикрытыми лишь одной стеной и крышей в виде брезентового тента. Его уже оторвало с трех сторон, лошади испуганно ржали и метались под потоками воды.
Один, удивительно белоснежный жеребец с одним черным пятном на лбу, уже со всей дури бил копытами в хлипкую стену, пытаясь освободиться.
— Успокой его, Митька! — крикнул мастер и обратился к нам: — Хватайте за края и тяните!
Я ловко забрался на перила, обхватил опорный столб одной рукой, а второй поймал веревку, извивающуюся в воздухе. Ладонь сразу же обожгло — так просто она не давалась, стремясь улететь подальше отсюда.
Громыхнуло и сверкнуло где-то совсем рядом.
Ветер атаковал, пытаясь опрокинуть и засыпать мокрым песком.
Вода заливала с головы до ног, забираясь под одежду. Тент трепетал на ураганном ветру и вырвался из скользких рук.
Мы бились со стихией молча и упрямо.
Только подмастерье шептал что-то убаюкивающее жеребцу, ухватив того за голову и прислонившись лбом.
Втроем мы справились, не без труда, но я себе не представлял, каково было бы им вдвоем. Закрепляющие навес веревки крепко привязали и мастер, сбегав в дом, принес ещё несколько — чтобы наверняка.
Обратно в теплое помещение мы вернулись все одинаковые — вымокшие насквозь, перепачканные и донельзя довольные.
Овражский тут же растопил печь, выдал нам полотенец и одеял, и заварил ещё чаю, бахнув туда чего-то ядрено крепкого всем, кроме водителя. И только после этого хозяин занялся собой.
Мага огня среди нас не нашлось, так что одежду сушили по-старинке — на веревках над печкой.
Отойдя от непростой схватки, все развеселились и сразу начали вспоминать только что прошедшие моменты.
