Асфиксия

Взгляд на меня переводит, когда в квартиру вхожу. Всё тот же – испуганный, когда глазами своими огромными на меня смотрит. Только теперь это ни черта не заводит, а злостью по нутру разливается.

– Ты почему, не заперлась?

Выходит тихо и угрожающе. Дёргаю её на себя, поднимая с пола, обхватываю за плечи и встряхиваю.

– Ты какого хера не заперлась?

Она вцепляется в мою одежду, всхлипывает – судорожно, рвано, будто кислорода глотнуть не может.

– Я… я… тебя ждала…

Ждала она меня, б*дь. От слов этих злость испаряется, замещаясь какой-то уродливой эйфорией.

Вроде мою женщину только что едва не насиловала какая-то коллекторская сука, а я рад по уши, что Тоня меня так рада видеть, что держится за меня, будто за спасательный круг.

– Со мной нормально всё, – заверяю её, хотя морщиться хочется от того, как костяшки саднит. Впрочем, это всё ерунда. Отстраняю от себя Тоню, поворачиваю её лицо к свету.

– Ударил?

– Несильно.

Сука. Надо было ему нос в затылок воткнуть, чтобы не то, что трогать Тоню, рядом с ней дышать бы не смел.

– Иди в ванную, я сейчас.

Она слушается беспрекословно, направляется по коридору влево, где расположены две двери, а я иду осмотреть квартиру. Не то что страдаю излишним любопытством, просто важно вдруг становится всё – понять, как живёт здесь Тоня, какие вещи её окружают, даже вид из окна интересен. Что это? И сам не знаю.

В крохотной, – метров шесть, не больше – кухне обнаруживается початая бутылка дешёвого коньяка, которую прихватываю с собой. Всюду бедненько, но чистенько, хотя порой и проглядывают следы присутствия неряшливого мужика, который наверняка срёт сразу, стоит только его дочери прибраться.

На одном из стульев – грязный носок, в раковине – пара окурков.

Сам источник дерьма в жизни Тони обнаруживается в одной из комнат. Спит так, что от храпа едва стены не дрожат, а выхлоп изо рта почти что с ног сшибает. Нехорошее чувство внутри рождается – желание убить. Просто выдернуть подушку из-под головы Тониного отца и накрыть морду эту ненавистную.

Подержать минуту, чтобы больше в такую хрень дочь свою не втягивал.

– Кир! – будто прочитав мои мысли, зовёт меня Тоня, и я поспешно выхожу из комнаты. В ней как раз такой беспорядок, который наверняка был бы везде в квартире, если бы этот хрен жил один. Впрочем, ему и предстоит остаться одному.

– Я здесь, – вхожу в ванную и киваю на бортик. – Садись.

Она уже успела стереть с губы кровь – в раковине лежит испачканное красным полотенце.