Асфиксия

Интересно, сможет кто-нибудь выяснить, из какой именно конторы приходил сегодня этот коллектор? Наведаться бы туда и спалить там всё ко всем чертям.

– Пей.

Протягиваю Тоне бутылку коньяка, которую она забирает дрожащими руками. Её колотить начинает – я знаю это состояние, когда напряжение отпускает, и невозможно справиться с крупной дрожью. Сомневается, но я настойчиво подталкиваю к ней бутылку:

– Пей!

Жадно глотает коньяк, но тут же начинает кашлять и задыхаться. На глазах слёзы выступают, но почти сразу дрожь стихает.

– Он тебя не тронул? Ну, в другом смысле…"

"Сам не знаю, как мне удаётся задать этот вопрос спокойным тоном. Наверное, потому что отгоняю от себя картинки, что перед глазами мелькают.

– Не успел.

– Хорошо.

Тоня голову опускает, и я сажусь перед ней на корточки. Ноги обхватываю ладонями, чуть сжимаю – потребность вот так трогать её, знать, что она реальная – зашкаливает.

– Я тебя забираю сегодня.

– Куда?

Снова на меня смотрит… на меня так никто и никогда не смотрел. Это даже словами не описать – просто прочувствовать нужно, также остро, как и я чувствую.

Как будто я для неё – это всё. И мне даже сомневаться не нужно, что она искренна, в каждом движении ресниц, в каждом выдохе своём.

– К себе.

– Куда – к себе? Втроём жить будем?

Она усмехается, болезненно, будто горечь на губах у неё, а Тоня изо всех сил делает вид, что не ощущает этого вкуса.

– Я помню про то, что женат, если ты об этом. И нет. Жить втроём мы не будем.

Молчит, а я себя неуютно под взглядом изучающим чувствую. Что она увидеть хочет? Прочесть по моему лицу? Что это всё, что я пока могу ей предложить? Или обещания какие-то нужны, которые дать не готов, потому что не уверен в том, насколько быстро смогу их выполнить?

– Я… Я не могу уехать отсюда.

– Почему?

– Здесь же отец. И это дом мой.

– Отец твой довёл до того, что тебя мужики ждут возле квартиры твоей, чтобы трахнуть во все щели. Это тебе нравится? Так хочешь дальше жить?

– Нет! – выкрикивает это слово, а сама пятнами вся идёт. – Нет… я же почти всё решила.

Решила она, ну-ну. Так «решила», что губа вон опухать начинает на глазах изумлённой публики.

– Тонь… Я тебе честно скажу – то, что я так спокоен… ты не представляешь, чего мне это стоит. За шкирку тебя готов отсюда выволочь и увезти.