Асфиксия

– Кирилл Дмитриевич, я могу сегодня уйти раньше?

В кабинет заходит секретарша. Или у меня со зрением пи*дец, или на ней и впрямь юбка, которая едва прикрывает задницу. И вихляет она пятой точкой так самозабвенно, что сомнений в том, на что направлены эти телодвижения, не остаётся.

– Ты можешь уйти хоть раньше, хоть позже, – лениво откидываюсь в кресле, вертя в пальцах карандаш. – Или теперь на это нужно моё разрешение?

– Всегда было нужно.

Секретарь присаживается на край моего стола, юбка-карандаш сползает наверх, обнажая бедро.

В любой другой ситуации я бы повёлся, но не сейчас. В данный момент отчётливо понимаю, что именно – вернее, кто – за этим стоит."

"– Уходи. Раньше, позже – мне насрать, – подаюсь к ней, произнося эти слова заговорщицким тоном. Даже улыбка на губах играет, хотя знаю – она искусственная напрочь.

Секретарша сомневается от силы пару секунд, после чего поднимается с края стола и выходит из кабинета.

Б*я… это что – такая проверка имени Елены Горской? На тему – поведусь я или нет? Кстати, это вполне в стиле моей бесценной жёнушки.

Вот только не могу понять, чего именно она ждала от меня. Что брошусь на свежее мясо и забуду о той, кто кажется ей реальной угрозой?

Всё ху*ня. Такая нелепица, что даже думать об этом стрёмно. И в то же время понимаю – за этим поведением Лены стоит отчаяние. Такое острое, что она готова пойти на всё на его поводу.

С трудом досиживаю до конца рабочего дня, беспрестанно смотря на часы. Кажется, стрелки замедлили свой ход – как бы ни старался подогнать их, ни черта не получается.

А в голове снова мысли. О ней. О Тоне. Дома ли она? Если да – чем занимается? Отдыхает, вышла в магазин, смотрит телевизор? Мне по херу, что именно узнаю, если наберу её номер, но жажда услышать голос Тони, понять, что она всё ещё со мной и в моей квартире – острая, почти на грани попытки сделать новый вдох.

А я ведь держусь. Потому что не хочу тревожить – это первое. И не хочу прогибаться – это второе. И думать хочется, что она и вправду в моей квартире – убирается, готовит, в общем, делает что угодно, лишь бы не сбежала в этот её клоповник, один на двоих с отцом.

Когда подходит время ехать домой, понимаю, что придётся снова звонить Лене. И снова врать. Хотя чувствую – она всё знает и без того, и все объяснения будут больше похожи на театр одного актёра. Но мне сейчас снова насрать – пусть думает что хочет, я всё равно вернусь к Тоне и буду ночевать в нашей с ней квартире.

Нашей с ней.