Майкла – в честь архангела Микаэля. Мое имя означает «христианка», а имя Агнес – «ягненок».
– Прямо божественный отряд.
– Не то слово, – усмехнулась я.
– Хочешь бокал вина? – спросил он, покончив с посудой и захлопнув посудомойку.
– Только если составишь мне компанию.
Гэбриэл открыл бутылку, разлил вино и протянул мне бокал. Я отпила глоток и сдвинула брови. Оно пахло черными ягодами и какими-то ароматными цветами. На вкус было слегка сладким и медово-терпким. Алкоголя я не почувствовала вообще, до того сильным был аромат.
– Это точно вино, а не нектар богов? Покажи бутылку.
Гэбриэл поставил на стол бутылку, и я сощурилась, изучая старую пожелтевшую этикетку.
– Бургундское «Домен Леруа» семидесятого года? – усмехнулась я. – Ну естественно, что же нам еще пить, как не вино за несколько сотен… а повод какой?
– О, поводов у нас предостаточно, – ответил Харт. – Например, ты жива, говоришь и даже шутишь.
Я отсалютовала ему и чокнулась с ним бокалом.
– Должно быть, мой отец платит тебе целое состояние, если ты так разбрасываешься деньгами.
Ничего, подожди завтрашнего дня, когда ты останешься без работы, – вздохнула я. – А возможно, даже приобретешь нового врага. Я хорошо знаю своего отца, Гэбриэл. Он не из тех, кто прощает людям неповиновение. Знаешь, только сейчас до меня дошло, что я подставила тебя, когда согласилась сбежать.
– Не волнуйся. У твоего отца сейчас есть более важные проблемы, чем ты или я. Дэмиен Стаффорд, например, который все еще не нашел свою жену…
Боль и обида снова шевельнулись внутри при одном упоминании его имени, но я не позволила этим чувствам завладеть мной.
Дэмиен не заслуживает, чтобы я даже просто думала о нем…
– И который не успокоится, пока не отомстит, – добавил Харт.
Я сделала глоток вина и откинула голову на спинку дивана.
– Никогда не думала, что скажу это, но… целиком и полностью разделяю его план. Пусть приступает.
– Правда? А как же мир во всем мире? – улыбнулся Харт, хотя взгляд остался серьезным.
– Как оказалось, мир – это иллюзия, за которой бегают только дети, идеалисты и идиоты. Теперь я хочу другого: чтобы никто и никогда не смел похищать меня и обращаться со мной как с вещью. Хочу перестать быть пешкой, которую все используют, как хотят. Хочу, чтобы мои враги думали триста раз, прежде чем сделать ход против меня. А лучше, чтобы они все были мертвы! И наконец – чтобы мой отец заплатил за все, что сделал со мной.
