— Боже мой, Николай Петрович, какая прелесть! Это что, действительно из Калифорнии?
— Именно это ожерелье из Новой Испании, мистер Гамильтон лично просил передать его вам в качестве подарка, — ничего подобного Гамильтон конечно не говорил, он смутно помнил что у Александра Первого была любовница, но без конкретики.
— Это очень роскошный подарок. И вы знаете, я действительно могу вам помочь, если вы хотите действовать в обход графа Румянцева, то я устрою вам аудиенцию с императором.
— Не то что бы я хочу действовать в обход Николая Петровича, мы с ним хорошо друг друга знаем, просто у меня действительно крайне деликатное дело.
— Хорошо-хорошо, я все поняла. На ваше счастье конгресс в Эрфурте, куда государь должен был отправиться еще в сентябре, перенесли, и он все еще в столице. Вы же остановились у себя?
— Конечно, где же еще?
— Вот и хорошо, как только все будет готово, я дам вам знать.
— Спасибо большое, Мария Антоновна, если вдруг государь спросит вашего мнения о моем деле, потом конечно, и вы замолвите за меня словечко, моя благодарность не будет иметь границ.
— Буду рада помочь, вы же сказали что прибыли с женой?
— Да, с женой и дочерью.
— Жду вас сегодня вечером у меня, очень хочется познакомиться с вашей заморской красавицей.
— Всенепременно будем.
На этом визит Резанова к царской любовнице завершился, и Николай Петрович отправился в Министерство Иностранных дел.
* * *— Весьма неожиданно Николай Петрович, — сказал граф Румянцев, закончив чтение русско-японского договора, — мне помнится, что вы отправлялись в Японию, имели значительно более скромные цели.
— Вы правы, но как видите, результаты просто потрясающие.
— Не то слово, и вы говорите, что сделали это с помощью боевых кораблей Калифорнийской Республики?
— Да, все верно. Её президент, Александр Гамильтон, принимает весьма деятельное участие в судьбе нашей колонии на Аляске и заинтересован в дружбе с Империей.
— По линии наших, к сожалению не очень многочисленных, агентов мне докладывали о событиях в Калифорнии, но как вы понимаете, до Старого Света новости из этого медвежьего угла идут крайне медленно, и проходят скорее по разряду басен и небылиц.
— Я вас уверяю, Николай Петрович, там творятся события, которые могут изменить очень многое. Взять хотя бы оружие, вы надеюсь, знаете, что такое флоридские винтовки?
— Да, конечно, их приняли на вооружение уже в нескольких странах.
