Авиатор
0 прочтений
Я вообще люблю гулять по кладбищам. Настя вот не любит. Однажды во время прогулки она сказала, что там ее терзает мысль: наше счастье когда-нибудь кончится. Оно когда-нибудь и кончится, отвечаю, может быть, даже скоро – всякое ведь на свете бывает. Сказал – и пожалел: Настя заплакала. Как-то даже на нее не похоже.
А вчера очень хорошо было – рассеянное сентябрьское солнце, на земле листья – отдельными желтыми пятнами, еще не ковром. Настя шла, держа меня под руку, прижавшись щекой к моему плечу, и оттого движение наше было медленным.
На выросшем перед нами гранитном надгробии открывается что-то знакомое, только я еще не понимаю, что. Нет, понимаю. Понимаю: конечно же, имя. Терентiй Осиповичъ Добросклоновъ, 1835–1916.
Иди бестрепетно, Терентий Осипович, в Царство Небесное. Чучело медведя у входа, мой бег через анфиладу комнат и триумфальное чтение стихотворения. Теоретически это может быть другой Терентий Осипович, но сердцем чувствую, что тот самый. Умер он, стало быть, за год до того, как всё началось. За год – вот уж повезло Терентию Осиповичу. Умер спокойно, в полном неведении относительно грядущих перемен, в кругу, хочется верить, домашних, с надеждой на их беспечальную жизнь.
– Если раскопать эту могилу, – говорю Насте, – можно увидеть человека, которого в последний раз я встречал в 1905 году.
Протяжный Настин взгляд на меня. Выразительно молчит. Кажется, она не хочет откапывать Терентия Осиповича.
– Просто это один из свидетелей моего детства, – поясняю. – Мне отец назвал его полное имя, и оно мне запомнилось. Так бывает. Это было одно из первых оставшихся в моей памяти имен.
– Нет встречи удивительнее.
Настя прижимается к моему плечу еще сильнее. Она видит, что откапывать Терентия Осиповича никто не собирается.
Странная прогулка – так назвала бы я рассказ о сегодняшнем дне. Гуляли мы по Никольскому кладбищу Александро-Невской лавры. Мы, кстати, не впервые по кладбищу гуляем: у Платонова – как бы это выразиться? – некоторая слабость к таким прогулкам.